Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Последнее препятствие, разделявшее Мод и того человека, устранено. Теперь ничто не мешает им пожениться. Джордж почувствовал, как на него наваливается тяжелейшее уныние. Оборваны последние нити каната, его уносит в океан одиночества.

– О! – сказал он и удивился, что голос прозвучал, в общем, как обычно. Говорить было трудно, но напряжения в голосе не слышалось. – Это меняет все, правда?

– Он пишет, что хочет встретиться со мной в Лондоне, чтобы обговорить все, наверное.

– Теперь вам ничто не помешает поехать. Раз ваш отец объявил о помолвке, вы вольны ехать, куда хотите.

– Надо полагать.

Они снова помолчали.

– Все так нелегко, – сказала Мод.

– В каком смысле?

– О, я не знаю…

– Если вы обо мне, то, пожалуйста, не надо. Я понимаю, что вы думаете. Вам неприятно, что вы меня обижаете. Пожалуйста, считайте, что у меня вообще нет чувств. Я хочу одного – чтобы вы были счастливы. С меня довольно знать, что я вам помог. Прошу вас, будьте благоразумны. Ну хорошо, объявлена наша помолвка, но это никак не меняет наших отношений. Мы остаемся в той же точке, где были при последней встрече. Да, я – не тот, кого вы любите, есть человек, которого вы любили, когда и не слыхали обо мне, – знать это мне не труднее сейчас, чем тогда. Господи Боже ты мой, не впервые же вы слышите признания и отвечаете: «Нет»!

– Вы совсем другой.

– Ничуть не бывало. Я – человек из толпы.

– Таких, как вы, я никогда не видела.

– Ну, вы никогда не видели и такого, как Пламмер, а мысль о его страданиях не разбила вам сердца.

– Я видела миллион в точности таких, как Пламмер, – твердо сказала Мод. – Все мужчины, которых я знала, были как он – милые, приятные, никакие. Отказать им – ничто. Всегда как-то знаешь, что он помучается недельку-другую, а потом пойдет и влюбится снова. А вы – другой. Вы… ну, с вами все всерьез.

– Вот тут-то мы и расходимся. Если речь идет о вашем счастье, обо мне думать не надо.

Мод подперла ладонью подбородок и глядела в бархатную тьму.

– Были бы вы моим братом вместо Перси… – сказала она после паузы. – Как бы мы дружили! Как бы все было просто!

– Что ж, считайте меня почетным братом. Тогда все станет просто.

– Вам легко говорить… Нет, трудно. Я знаю, как трудно вам так говорить, утешать меня, притворяться, будто все это для вас мелочь. Как странно! Мы проводили вместе по несколько минут, три недели назад я и не слышала о вас – а я знаю все, что вы думаете. У меня никогда так не бывало, даже с Джеффри. Он меня иногда озадачивает…

Она замолчала. Вдали снова прокричал коростель.

– Что же мне делать? – сказала она.

– Я скажу вам, что делать, причем в трех словах. Все до смешного просто. Вы любите его, он любит вас, и разлучали вас только финансовые обстоятельства. Теперь он богат, препятствий нет никаких. Я и мои чувства – не препятствие, я вам просто не позволю так думать. Исключите меня совершенно. Ошибка вашего отца несколько усложняет дело, но это легко поправить. Последуйте примеру Реджи Бинга. Открыто объявить о своих намерениях он не мог и очень умно, тихонечко женился – пусть все узнают задним числом. Должен сказать, я никогда не считал его особенно мудрым, но выход из тупика он нашел, ничего не скажешь. Поступите и вы так же.

Мод вздрогнула, даже привстала со своей каменной скамьи. Джордж услышал ее порывистый вздох.

– Значит… убежать?

– Именно. Убежать.

Из-за угла замка, оттуда, где располагался гараж, вынырнула машина и, фыркая, подкатила к лестнице. Большие двери раскрылись, из них полились потоки света. Мод поднялась.

– Разъезжаются, – сказала она. – Я и не думала, что уже так поздно. – Она постояла в нерешительности. – Надо бы пойти попрощаться. Нет, не могу!

– Оставайтесь, никто вас не увидит.

Подкатили другие машины. От их шума ночная тишина разорвалась в клочья. Мод снова села.

– Они, наверное, удивляются, что меня нет.

– Не обращайте внимания. Вот Реджи не обратил.

Мод чертила ногой круги на сухом дерне.

– Какая чудная ночь, – сказала она. – Совсем нет росы.

Машины захрипели, засвистели, застреляли и укатили. Отсветы постепенно пропали вдали, ночь снова наполнилась покоем и волшебством. Дверь замка с шумом захлопнулась.

– Пожалуй, мне пора, – сказала Мод.

– Пожалуй. Мне бы тоже надо вежливо попрощаться. Но что-то говорит мне, что леди Каролина и ваш братец спокойно обойдутся без формальностей. Пойду-ка я домой.

Они стояли в темноте лицом к лицу.

– Вы бы и правда так поступили? – спросила Мод. – Убежали бы и женились в Лондоне?

– Ничего другого не остается.

– И что, можно прямо так, быстренько…

– В регистратуре? Нет ничего проще. Вы бы видели, как женился Реджи. Р-раз – и готово! Недовольный человечек в черном костюме гнусаво задаст несколько вопросов, запишет несколько слов – и все.

– Какой ужас!

– Кажется, Реджи этого не думал.

– Нет, как прозаично… Никакой романтики.

– Романтику обеспечите вы.

– Конечно, размышлять тут нечего. В сущности, это то же самое, что обычная свадьба.

– Да, абсолютно то же.

Вместе они прошли по террасе и остановились на дорожке, у лестницы.

– Так и сделаю, – сказала Мод.

Ответить было нелегко. Как бы здравы и убедительны ни были его доводы, ему не сразу удалось безоговорочно их принять. Начинало сказываться нервное напряжение.

– Правильно, – сказал он. – Ну что ж, до свидания.

Дорожка была освещена. Он видел ее лицо. В глазах была тревога.

– А вы что собираетесь делать? – спросила она.

– Делать?

– Ну, останетесь в этом коттедже?

– Нет, вряд ли. Завтра поеду в Лондон, несколько дней поживу еще в «Карлтоне», а потом поплыву в Америку. К осени надо кое-что написать. Пора работать.

Мод смотрела мимо.

– У вас есть ваша работа, – почти неслышно сказала она. Джордж ее понял.

– Да, у меня есть работа.

– Я рада.

Она протянула руку.

– Вы такой хороший… С самого начала… Вы были… А, что пользы в словах!

– Я получил свою награду. Я узнал вас. Мы – друзья, да?

– Еще бы!

– Близкие?

– Ближе некуда!

Они пожали друг другу руки.

Глава XXV

– Никогда в жизни я не была так расстроена, – сказала леди Каролина.

Уже минут пять она повторяла это и многое другое. До ухода последнего из гостей она блюла контроль над собою и демонстрировала миру незамутненный фасад. Она даже изображала улыбку. И вот теперь, когда последний автомобиль укатил домой, она сбросила маску. Сама мебель в кабинете лорда Маршмортона съежилась,