Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

12

Они снялись с якоря еще до рассвета, и Томас Хадсон повел катер по протоке, больше похожей на канал, с серыми отмелями по обеим сторонам. К восходу солнца он выбрался из протоки и, осторожно обогнув опасные каменистые выступы большого рифа, взял курс на север, в синие воды океана. Если бы он решил обогнуть риф с внутренней стороны, то выиграл бы время, но это было гораздо опаснее.

Ветер утих, и волны тихо плескались у скал. Томас Хадсон знал, что день обещает быть жарким и душным и, значит, к вечеру может налететь шквал.

К нему на мостик поднялся первый помощник и огляделся, с особым вниманием всматриваясь туда, где на берегу торчала высокая уродливая башня маяка.

— Мы могли легко пройти с внутренней стороны.

— Знаю, — сказал Томас Хадсон. — Но я подумал: так надежнее.

— День похож на вчерашний. Только жарче.

— Они не могли уйти далеко.

— Никуда они не уйдут. Где-то выжидают. Надо расспросить на маяке, не прошли ли они через проход между Паредоном и Коко.

— Верно.

— Я сплаваю к маяку на шлюпке. Смотритель со мной знаком. А вы ждите меня у маленького островка напротив мыса. Я мигом сгоняю туда и обратно, — сказал Антонио.

— Тогда и якорь бросать не стоит.

— У тебя достаточно крепких парней, чтобы управиться с якорем.

— Если Ара и Уилли поели, пришли их наверх. Конечно, никто не рискнет объявиться так близко от маяка, да еще при таком ярком солнце, и мы вряд ли что увидим. И все же пришли их и еще Джорджа и Генри — надо все время быть начеку.

— Том, не забудь, что подводные скалы в этих местах попадаются и там, где вода синяя.

— Не забуду. Тем более что я их вижу.

— Хочешь холодного чаю?

— Да, пожалуйста. И сделай мне сандвич. Но сначала пришли вахтенных.

— Сейчас пришлю. И передам с ними чай, а сам буду готовить шлюпку к спуску.

— Будь осторожнее — не говори лишнего.

— Поэтому я и решил идти сам.

— Захвати с собой рыболовные снасти. Меньше вызовешь подозрений.

Четверо матросов поднялись на мостик и заняли свои обычные места.

— Что-нибудь видел, Том? — спросил Генри.

— Видел черепаху и кружащую над ней чайку. Я думал, она сядет черепахе на панцирь, но она не села.

— Mi capitan[125], — сказал Джордж. Он тоже был баск, как и Ара, но более рослый, отличный спортсмен и хороший моряк. Однако во многом Ара его превосходил.

— Mi senor obispo[126], — отозвался Томас Хадсон.

— Ладно, Том, не прикалывайся, — сказал Джордж. — Если я вдруг увижу большую подлодку, сообщить тебе?

— Если такую большую, как в прошлый раз, оставь это знание при себе.

— Она мне до сих пор по ночам снится, — сказал Джордж.

— Не вспоминайте о ней, — попросил Уилли. — Я только что позавтракал.

— Когда мы подошли ближе, у меня прямо волосы дыбом встали, — сказал Ара. — А ты что почувствовал, Том?

— Страх.

— Вижу — всплывает, — продолжал Ара. — И слышу, как Генри говорит: да это авианосец, Том.

— Она так и выглядела, — сказал Генри. — Моей вины тут нет. Я и сейчас бы так сказал.

— Она мне всю жизнь отравила, — признался Уилли. — С тех пор я уже никогда не был прежним. Да за пять центов не вышел бы больше в море.

— Вот тебе двадцать центов, и можешь сойти в Паредон-Гранде, — сказал Генри. — Там тебе еще сдачу дадут.

— Не надо мне сдачи. Пусть лучше дадут пересадочный билет.

— Вот, значит, как? — отозвался Генри. После двух последних посещений Гаваны отношения у них испортились.

— Послушай, ты, богач, — огрызнулся Уилли. — Мы не воюем с подлодками, а то ты и на палубу бы не поднялся, не пропустив сто граммов для храбрости. Мы всего лишь ищем фрицев, чтобы перебить негодяев на их дырявой посудине. А на это и ты годишься.

— А все-таки возьми двадцать центов, — предложил Генри. — Когда-нибудь пригодятся.

— Засунь их себе — знаешь куда?..

— А ну прекратите, ребята. Хватит, — сказал Томас Хадсон, со значением посмотрев на обоих.

— Прости, Том, — смутился Генри.

— А я хоть и не виноват, однако приношу извинения, — сказал Уилли.

— Смотри, Том, — сказал Ара. — Что там у берега?

— Скала — ее обнажил отлив, — ответил Томас Хадсон. — На карте она чуть восточнее.

— Я не о ней, а о том, что примерно на полмили дальше.

— Это человек, он ловит крабов или забрасывает сеть.

— Может, с ним стоит поговорить?

— Он с маяка. Антонио с ними потолкует.

— Рыба! Рыба! — закричал помощник, а Генри спросил:

— Можно я ею займусь, Том?

— Конечно. А Хиль пусть сменит тебя.

Генри сошел вниз, и через какое-то время рыба выпрыгнула из воды, это была барракуда. А вскоре Томас Хадсон услышал, как Антонио крякнул, ударив рыбу острогой, а потом послышались глухие удары дубинки по голове. Томас Хадсон ждал, когда раздастся всплеск брошенной в море мертвой рыбы, чтобы взглянуть на нее и оценить величину. Но всплеска не было, и тогда он вспомнил, что в этом районе побережья барракуду можно употреблять в пищу, и Антонио, наверное, решил отвезти ее служащим маяка. Тут опять раздался крик: «Рыба», и на этот раз не было никаких выпрыгиваний, только зазвенела разматывающаяся леска. Он слегка продвинулся вперед и приглушил оба мотора. Потом, видя, что леска продолжает разматываться, отключил один мотор и развернулся в сторону рыбы.

— Агуха! — крикнул помощник — И какая крупная!

Генри вел рыбу, и все через борт разглядывали рыбу с вытянутой вперед верхней челюстью, похожей на короткий клинок матадора, и полосками на спине, которые четко вырисовывались в водной синеве. В тот момент, когда ее уже можно было ударить острогой, рыба вдруг дернула головой и с молниеносной быстротой ушла в глубину.

— Агухи всегда стараются уйти таким рывком, — сказал Ара. — Похоже на выстрел.

Генри снова быстро поднял ее на поверхность, и сверху было видно, как он нанес удар острогой и выбросил на палубу упругую, подрагивавшую рыбину. Полоски на спине оказались ярко-синими, а острые как бритвы челюсти теперь беспомощно открывались и закрывались. Антонио перетащил ее на корму, и она забила хвостом по палубе.

— Que peto mas hermoso![127] — сказал Ара.

— Да, великолепная агуха, — согласился Томас Хадсон. — Но если и дальше так пойдет, мы здесь все утро проторчим. Оставьте удочки, только снимите приманку, — сказал он помощнику. Старясь наверстать упущенное время и одновременно сохраняя видимость, что они заняты рыбной