Час тьмы - Барбара Эрскин

Она видела, что бригадир ей не верит. Пол был усыпан клочками горелой бумаги, никакой корзины рядом не наблюдалось. Пожарный обошел мастерскую, переворачивая стопки документов, проверяя каждый угол, затем повернулся к Люси:

– Придется написать отчет, и это явно не был ложный вызов. Поздравляю, что вам удалось потушить огонь до нашего приезда.

Люси выдавила улыбку.

– Спасибо. Здесь есть очень ценные документы. Предыдущая владелица была знаменитой художницей, так что ущерб мог быть очень серьезным. – Она надеялась, что пожарный не расслышал презрительного фырканья Шарлотты.

– Сумеете сами навести порядок? – осведомился он, выразительно покосившись на Шарлотту. – В доме больше никого нет? Может, вызвать полицию?

– О господи, не надо! – Люси искренне ужаснулась. – Спасибо, – торопливо добавила она. – Мы все уладим, правда, Шарлотта? Майк уже в пути, он очень скоро приедет.

Бригадир огляделся и кивнул. Люси заключила, что он не дурак. Вероятно, ему нередко случалось присутствовать при подобных сценах: две очевидно конфликтующие женщины, враждебный акт мести, случайно попавший под руку коробок спичек и отсыревшая бумага. Впрочем, какой бы ни была причина сжечь дом, ничего не вышло. Люси вдруг заметила, что сжимает кулаки, и с усилием разжала их.

– Можно предложить вам чашку чаю? Спасибо, что так быстро приехали, – кротко произнесла она. – Я очень вам признательна. Все могло бы обернуться катастрофой.

– Благодарю вас, обойдусь без чая. – Бригадир улыбнулся, с виду искренне и доброжелательно. – Нам нужно возвращаться в депо. – Остальные пожарные уже ушли с лужайки и забирались в машину. – Будьте осторожны. Обе. – Он еще раз ковырнул носком ботинка опаленную бумагу на полу и вышел, оставив их одних.

Люси стала собирать с полу листы.

– Ну ладно, ничего страшного не произошло, – отрывисто произнесла она.

Шарлотта фыркнула.

– На этот раз.

Люси выпрямилась и посмотрела на нее:

– Хочешь, чтобы Майк тебя бросил?

Шарлотта ответила не сразу.

– Он уже меня бросил. Разве нет?

– Понятия не имею. – Люси нетерпеливо вздохнула. – Не знаю и знать не хочу, что́ между вами происходит. В сотый раз говорю тебе, что я тут ни при чем. – Она начала складывать листы бумаги на столе. – Ты знакома с кем-нибудь в деревне, кто может вставить стекло? – Тут Люси заметила, что поджигательница вынула руку из кармана и на пол закапала кровь. – Давай лучше пойдем в дом и осмотрим рану, – встревожилась она. – Кажется, ты сильно порезалась. Хорошо, что пожарный не заметил, а то вызвал бы еще и скорую. Ты вообще представляешь, как тебе повезло, что он мне поверил?

– Он тебе не поверил. Он прекрасно понял, что произошло, просто не захотел вмешиваться. – Шарлотта повернулась к двери и пошла через лужайку.

Еще раз быстро оглядев мастерскую и убедившись, что все в порядке, Люси поспешила за ней, оставив свет включенным и дверь нараспашку.

Когда через сорок минут приехали Майкл и Джульетт, рука Шарлотты была перевязана и две женщины сидели молча в гостиной и пили чай. Рассветало, и слышно было только, как в розовом кусте у входной двери поет зарянка. Когда Майк вошел, Шарлотта зарыдала.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Что случилось? – Лицо у него было серым от утомления.

– Я пыталась спалить мастерскую, – монотонно произнесла Шарлотта. – Соберу свои вещи через минуту. Знаю, что все кончено. Эви победила.

Джульетт села рядом с ней.

– Что у тебя с рукой? – Сквозь бинт сочилась кровь.

– Я разбила окно.

Люси встала и пошла на кухню. Ни Джульетт, ни Майк на нее не взглянули. Она устало поставила заново чайник, размышляя, заметят ли они, если она проберется наверх в комнату.

– Похоже, ты сегодня героиня дня. – Майк внезапно возник у Люси за спиной. – Я как чувствовал, что не надо уезжать.

Она обернулась.

– Извини. Это я виновата.

– С чего бы?

– Она все еще думает, что у нас с тобой роман.

Марстон раздраженно вздохнул.

– Я говорил ей, что никакого романа нет, но она мне не поверила. Ревнует меня к тебе как сумасшедшая. Но дело не только в этом. С самой нашей первой встречи она возненавидела Эви, которая, по представлениям Шарли, мешает ей завладеть коттеджем.

– Ерунда какая-то.

– Нет. Вообще-то она права. Если не считать того, что не ее я бы выбрал обустраивать заново этот дом, если когда-нибудь понадобится. – Он говорил без особого выражения, хоть и не отрывал от нее взгляда, а потом, отвернувшись, снял крышку с банки с печеньем.

Нечего было искать какой-то второй смысл в его словах. Люси поразило, какое болезненное сожаление она ощутила. Может, Шарлотта все-таки права и в глубине души Майк ей нравится? Если так, то он очевидно не отвечает на ее чувства. Ужаснувшись себе и своей неверности Ларри, Люси тоже отвернулась.

– Запасная комната понадобится твоей матери. Я возвращаюсь в дом викария. Все равно уже утро. – Она заставила себя встретиться с Майком взглядом. – Лучше мне убраться отсюда, пока ты будешь решать, как поступить с Шарлоттой. Дай знать, когда безопасно будет вернуться. – Она принужденно улыбнулась. – Заберу свои вещи и оставлю тебя в покое.

Когда через десять минут она шла по дорожке к воротам, никто не провожал ее взглядом из окна.

23 декабря 1940 года

Поминальная служба состоялась в церкви Святой Маргариты. Без гроба, без похорон. Ральфа сбили над Ла-Маншем, он упал в воду, и ни от него, ни от самолета ничего не осталось.

Церковь была переполнена. Родственники и друзья семьями съехались со всех концов страны. Лукасов хорошо знали и любили, а Ральф пользовался популярностью в округе. Он был не первым сыном, вырванным войной из здешних мест, и явно не последним, но каждая тяжелая утрата приносила новую волну отчаяния оставшимся дома старикам, женщинам, детям.

Рейчел сидела между Дадли и Эви, комкая платок и устремив взгляд на переплетение зимних цветов у подножия кафедры – на потертом синем ковре алтаря вместо гроба разместили венки. Рейчел теребила в руках платок, вытирала текущие слезы, не в силах смотреть по сторонам, а когда вошел викарий, поднялась на дрожащие ноги, едва сдерживая рыдания. Дадли, с каменным лицом, в слишком туго завязанном черном галстуке, тоже не отводил взгляда от венков.

Позади них кто-то безудержно рыдал, словно потерял близкого человека. Эви повернулась. В конце церкви стояла девушка из Женской вспомогательной службы, поддерживаемая двумя подругами. Симпатичная, как раз такие нравились Ральфу. У Эви мелькнула мысль, что это не просто знакомая; возможно, Ральф ее любил. Но потом собственное