Час тьмы - Барбара Эрскин

возможность под угрозу. К тому же Джордж обещал разрешить ей сделать фотографии всех картин. Джордж гордился матерью и хотел открыть миру обстоятельства ее жизни и творчества – в отличие от ее внука, который вознамерился припрятать все произведения в подвале, точно диккенсовский скупердяй.

– Ты ничего не понимаешь, да?

– Нет, не понимаю, честно.

Кристофер глубоко вздохнул и, сообразив, что его не собираются приглашать в дом, двинулся к входной двери.

– Тогда больше не о чем говорить. Я сказал полицейским, что им следует относиться к Люси как к подозреваемой. Не сомневаюсь, они ее вскоре навестят.

– Они навестили ее на следующий день после смерти твоего отца, – спокойно произнес Майк. – Ты уже успел настучать на нее. К счастью, у Люси есть алиби.

Кристофер саркастически усмехнулся.

– У нее – вероятно. А у ее знакомых в вороватом мире искусства – сомневаюсь. – Он открыл дверь. – Оставим это полиции. Будь осторожен, Майк. Не позволяй ей и дальше дурачить тебя. Она охотится за всем, до чего удастся дотянуться, любыми средствами.

Майк холодно улыбнулся.

– Значит, я вне опасности, Крис, поскольку ты вывез из коттеджа все ценное. Наверно, это тебе следует проявлять осторожность?

Только когда Кристофер перешел улицу, Майк пожалел о последней реплике. Она могла еще больше ухудшить положение Люси.

Глава 23

27 декабря 1940 года

Подсказать Эдди идею пригласить Эви на ужин было нетрудно. Дом превратился в юдоль скорби, мать едва таскала ноги на кухню, чтобы поставить чайник для работниц. Эдди приехал, забрал Эви и отвез в ресторан «Расправленные крылья» в Мидхерсте. В камине гудел огонь, они закончили трапезу сливовым пудингом, который Эви жадно проглотила. Эдди изо всех сил старался быть обаятельным, и она расслабилась в тепле и тихом гуле разговоров. В кои-то веки речь не шла о картинах, и Эви стала задумчиво разглядывать кавалера. Так ли уж плохо выйти за него замуж? В конце концов, когда-то он ей нравился. Она откинулась на спинку стула и вздохнула. То было до Тони. Эви нахмурилась, не замечая, что Эдди тоже разглядывает ее лицо. Тони уехал. Ему на нее наплевать. Насчет замужества он говорил не всерьез. Его обещания вечной любви ничего не значили. Да, Эви любит его до беспамятства и знает, что будет любить всегда, но ей пора забыть Тони.

– Эви! – Она вдруг поняла, что Эдди обращается к ней. – Что с тобой?

Она мотнула головой.

– Просто думаю.

Он сочувственно улыбнулся.

– Знаю. Тебе тяжело.

Эви закусила губу, испугавшись, что сейчас заплачет.

Когда они вернулись на ферму, в доме было темно. Судя по направлению, откуда доносился ленивый лай Джез, девушка догадалась, что отец запер собак в конюшне. Эви открыла дверь кухни и заглянула туда.

– Мама и папа, наверно, уже спят. – Она затащила Эдди внутрь, закрыла дверь и включила свет. На улице затарахтел генератор. – Хочешь чаю? – с улыбкой предложила она.

– Я достану для твоей матери еще чаю, – пообещал он, сев за стол. – Это, конечно, ее не утешит, но отсутствие заварки может стать последней каплей.

Эви поставила на конфорку чайник, еще теплый, и подложила в плиту угля. Чайник зашипел.

– Не останешься на ночь, Эдди? – спросила Эви, не глядя на него. – Тут так одиноко. – Она неподдельно всхлипнула.

Оттолкнув стул, Эдди подошел и обвил ее рукой.

– Ты же знаешь, что я всегда рядом.

Понедельник, 2 сентября

Несостоявшийся пожар в мастерской в Роузбэнке нанес больше вреда, чем подозревала Люси. Вернувшись туда, она в ужасе огляделась. Стены местами почернели от копоти, большие картонные папки, к счастью пустые, сильно обгорели, а один из стульев оказался сломан.

– Не верится, что она такое устроила, – пробормотала Люси, оглядываясь через плечо.

– Похоже, она сделала несколько попыток поджечь бумаги, – заметила Долли, вытянув губы трубочкой. – Бешеная ведьма.

Люси с удивлением взглянула на домработницу.

– Сильное выражение, – мягко улыбнулась она.

– О да. И вполне оправданное. – Долли наклонилась поднять сиденье, упавшее с одного из стульев. – Пожарные снова приезжали проверить, все ли в порядке. Спрашивали мистера Майкла, не хочет ли он подать в суд, но он отказался. Кажется, убедил их, что мадам была немного не в себе, а то и выпила лишнего – насколько я понимаю, это правда. – Домработница мрачно улыбнулась. – Потом ему позвонили и вызвали на совещание в Лондон, и ему пришлось уехать, но он велел мне ничего не трогать, пока вы не посмотрите, а уж когда скажете, что сохранить, а что выбросить, тогда я могу убрать в мастерской.

– А разве он сам не хотел оценить ущерб?

Долли покачала головой.

– Нет, он позвонил, попросил сегодня приехать и предоставить разбираться вам. Он был очень раздражен случившимся. Не завидую я этой Шарлотте Футынуты, когда он до нее доберется.

Люси скрыла улыбку.

– Я тоже, – прошептала она.

Долли открыла окна, чтобы выветрился едкий запах горелого дерева и бумаги, и Люси провела в мастерской еще много часов. На удивление, пожар помог ей сосредоточиться. Все предыдущие недели она работала медленно, полагая, что спешить некуда, но теперь внезапно осознала, что может не успеть разобрать архив. Слишком многие намеревались помешать ей рассказать о жизни Эви, а сама история художницы становилась более и более запутанной и остросюжетной. Последние два дня Люси сидела на кухне в доме викария и записывала все до последней детали о том, что запомнила из визита в галерею Джорджа. Досадно было, что она потратила столько драгоценных минут, рассказывая о результатах своих изысканий, вместо того чтобы расспрашивать Марстона-старшего о матери. Но ни один из них не догадывался, что время истекает. Тогда она не имела понятия и о том, что Долли настолько хорошо помнит Джорджа ребенком. Когда во время ланча они с домработницей ели на кухне коттеджа суп, Люси записала воспоминания Долли о юном Джордже и сопоставила их с теми крохами информации, которыми поделился сам младший сын художницы.

Одно обстоятельство застряло у нее в мозгу.

– Джордж рассказал мне, что однажды в детстве его брат Джон заявил, будто Джорджа усыновили, – настороженно произнесла Люси. – Эта мысль всю жизнь не давала ему покоя. Как вы думаете, это правда?

Долли, казалось, была потрясена.

– Нет-нет, Эви рассказала бы мне. Он родился в Бокс-Вуде, как и Джонни.

– Вы говорите, переехав сюда, она оставила Джорджа с отцом?

– Сомневаюсь, что ей дали выбор: ее муж был отпетый негодяй.

– И Джордж от него сбежал?

Долли кивнула.

– Я хорошо помню тот день. Он приехал сам посреди ночи, бедняжка. Добрался до Чичестера на поезде и потом восемь