Все на своем месте - Оливер Сакс

снах, особенно в острой фазе, до «привыкания». Когда моя нога потеряла чувствительность, мне постоянно снились сны об отмершей или отсутствующей конечности. Однако через несколько недель эти сны начали пропадать, когда образ тела в коре мозга начал меняться, «исправляться» (подобные изменения карты тела в коре продемонстрировал в опытах с обезьянами Майкл Мерзенич). Фантомные конечности, напротив – возможно, из-за постоянного нервного возбуждения в культе, – постоянно врываются в сон (и даже в бодрствующее сознание) очень настойчиво, хотя с течением лет слабеют и тают.

Паркинсонизм тоже проявляется во сне. Эд У., человек с выдающимися способностями к интроспекции, обратил внимание, что первым проявлением паркинсонизма у него стали изменения стиля сновидений. Ему снилось, что он может двигаться только очень медленно, «застывает», или что бежит и не может остановиться. Снилось, что меняются время и пространство, постоянно переключая масштабы, вызывая проблемы и приводя к хаосу. С течением месяцев эти зазеркальные сны обернулись явью, его брадикинезия и семенящая походка стали очевидны для окружающих. Но впервые эти симптомы явились ему в снах[11].

Изменение снов часто является первой реакцией на прием леводопы у пациента с обычным паркинсонизмом или с постэнцефалитическим паркинсонизмом. Сны обычно становятся живее и более эмоционально окрашенными (многие пациенты отмечают, что начали видеть яркие цвета). Часто сны бывают столь реалистичны, что их невозможно забыть и после пробуждения.

Такие неумеренные сны – неумеренные и в чувственной живости, и в активации содержания подсознательного, – сны, во многом похожие на галлюцинации, обычны при лихорадке или в бреду и являются реакцией на наркотики (опиаты, кокаин, амфетамины и т. д.), на отмену лекарства или появляются в ситуации «отдачи» быстрого сна. Схожий необузданный ониризм – продолжение сновидения после пробуждения – может появляться в начале некоторых психозов, когда первые маниакальные сны, как грохот вулкана, предвещают скорое извержение. Для Фрейда сны – «королевская дорога» к бессознательному. Для врача сон, если и не королевская дорога, то обходной путь к неожиданным диагнозам и открытиям, озарениям по поводу того, что происходит с пациентом. Этот путь полон очарования, и о нем нельзя забывать.

Небытие

Природа не терпит пустоты – и мы тоже. Сама идея пустоты – несуществования, небытия, беспространственности, безмолвия, всех этих «без…» – одновременно и отвратительна, и непостижима, однако парадоксальным образом нас преследует. Как пишет Беккетт, «ничто так не реально, как ничто».

Для Декарта не существовало такой вещи, как пустое пространство. Для Эйнштейна не существовало пространства без поля. Для Канта наши представления о пространстве и протяженности были формой, которую наш «разум» придает внешней чувственности с помощью универсального «априорного синтеза». Нервная система, по мнению Канта, формирует идеальное из реального, реальное из идеального. Такая идея хороша тем, что ее можно – редкость для метафизических формулировок – непосредственно проверить на практике; а конкретно – в неврологии и нейрофизиологии.

Если пациенту дают спинальную анестезию, которая блокирует нервные импульсы в нижней половине тела, он не просто ощущает, что частично парализован и потерял чувствительность; возникает ощущение «несуществования»; кажется, что разрезан пополам и нижней части просто нет – и не в привычном смысле, что она где-то в другом месте, а в нереальном смысле, что ее нет нигде. При спинальной анестезии пациенты иногда говорят, что часть тела «пропала», «отсутствует» или ощущается как неживая плоть, песок, пластилин; что она лишена жизни, «воли». Один пациент долго пытался сформулировать неформулируемое и наконец заявил, что потерянные конечности «невозможно найти», что их «как будто нет на планете». Тут вспоминаются слова Томаса Гоббса: «То, что не является телом, не является частью Вселенной. Вселенная есть все, поэтому то, что не является ее частью, есть ничто и, следовательно, нигде не существует».

Спинальная анестезия представляет собой яркий пример временного «исчезновения», а в повседневной жизни встречаются примеры такого исчезновения попроще. У всех случалось заснуть на собственной руке, передавить нерв и ненадолго блокировать нервные импульсы; ощущение очень неприятное, поскольку наша рука больше «не наша» и превращается в инертное, бесчувственное нечто, уже не являющееся частью тела. Витгенштейн строит «достоверность» на достоверности тела: «Коли ты знаешь, что вот это рука, то это потянет за собой и все прочее». Но если вы просыпаетесь, отлежав руку, вы не можете сказать: «Вот это рука», – разве что в исключительно формальном смысле. То, что всегда принималось как само собой разумеющееся, как аксиома, оказывается сомнительным и условным; обладание телом, обладание чем угодно зависит от нервов.

Есть бессчетное множество других ситуаций – физиологических и патологических, привычных и необычных, – в которых мы можем наблюдать краткое, продолжительное или устойчивое исчезновение. Инсульты, опухоли, травмы, особенно в правом полушарии мозга, вызывают частичное или полное исчезновение в левой части тела: «нарушение восприятия», «нарушение внимания», «синдром игнорирования», «агнозия», «анозогнозия», «синдром угасания» или «отчуждение». Все это означает ощущение отсутствия (или, точнее, отсутствие ощущения присутствия).

Блокировка спинного мозга или крупных нервных сплетений способна привести к сходным ситуациям, даже если мозг не поврежден, – он не получает информации, из которой можно формировать образ (кантовскую «интуицию»). Измерив электрические потенциалы в мозге во время спинномозговой или региональной блокады, можно продемонстрировать, что угасает активность в соответствующих областях корковой проекции «образа тела» – эмпирическая реальность, необходимая для кантианской идеальности. Подобное исчезновение возможно получить и на периферии – в случае повреждения нерва или мышцы конечности, или просто наложив гипс, тогда сочетание неподвижности и «замурованности» может временно затормозить нервные импульсы.

Несуществование, исчезновение – это реальность в самом парадоксальном смысле.

Видеть Бога в третьем тысячелетии

В медицинской литературе есть множество тщательно задокументированных случаев интенсивных, меняющих жизнь религиозных видений во время