На путях подземных - Эндо Биндер

Эндо Биндер

На путях подземных

Via Catacombs 1940

Привет с Меркурия, Земля!

Сто сорок пятый день. Меркурианская Экспедиция Номер Один возобновляет связь по эфирному радио после трёхмесячного перерыва. Оператор Гиллуэй на связи.

Что ж, потерь нет! Во время Марсианской и Венерианской экспедиций моей печальной обязанностью было сообщать о потерях среди личного состава после определенного срока пребывания на планете. Пятеро на Марсе, четверо на Венере. Но здесь — пока ни одного. Для нас стало почти навязчивой идеей сохранить этот показатель. Мы все, вдесятером, намерены вернуться.

Или все вдесятером здесь и останемся, если не сумеем спасти запасы горючего. Наш склад всё еще погребен под слоем жидкой ртути, как и три месяца назад, когда я выходил на связь в прошлый раз.

Напомню, что восемь человек оказались в ловушке на вершине пирамиды, окруженной серебристым морем ртути, хлынувшей, словно при таянье ледника, с Ночной стороны. Поток подхватил наш корабль и унёс его — вместе с Карсеном и мной — на Дневную сторону, где в конце концов его и выбросило на мель.

Так мы оказались разлучены этим невероятным катаклизмом; при этом у восьмерых товарищей запас воздуха в дыхательных шлемах подходил к концу.

Кажется, я сообщал, что двигатель корабля был поврежден. Карсен лихорадочно взялся за осмотр. У него всего одна рука — вторую он потерял еще на Венере. Перед отлетом с Земли шли разговоры о том, чтобы заменить его кем-то другим. Но ценность Карсена не в руках, а в его уме и знаниях. Он знает ракетные двигатели от А до Я.

Обнаружив неисправность, он быстро принялся за работу. От меня с моей сломанной рукой пользы было немного. Причиной оказалось простое короткое замыкание в распределительной системе. И всё же человек с двумя руками, но без острого ума Карсена, возможно, не сумел бы найти эту неисправность вовремя — и спасти тех, кто остался на пирамиде.

За штурвал тоже сел Карсен, ловко орудуя рычагами одной рукой. Он поднял корабль, дал полный ход и с плеском уронил его в ртутное озеро рядом с пирамидой. Пирамида была единственным объектом на многие мили вокруг, который возвышался над этим странным металлическим морем.

Восторженно размахивая руками, восемь оказавшихся в ловушке людей спустились к уровню ртутного прибоя и бросились к кораблю. Вернее, попытались броситься. Это было нелепо даже для меня, учитывая боль в сломанной руке. Фон Целл, бежавший первым, должен был понимать, что к чему, учитывая его познания в химии. Ноги у него разъехались, как у горе-конькобежца на льду. Он рухнул плашмя, так сильно ударившись грудью, что у него перехватило дыхание. Это был второй урок: ртуть, хоть и жидкость, оказывается твёрдой, если на неё упасть. Всё равно что шлёпнуться плашмя об воду с высокой вышки.

Остальные, проявив благоразумие, понаблюдали за кульбитом фон Целла и извлекли из увиденного урок. Он осторожно поднялся на ноги, по щиколотки погрузившись в плотную жидкость. Стоило ему поднять одну ногу, чтобы сделать шаг, как другая тут же скользила назад. Сцепления не было никакого — словно на самом гладком льду. В конце концов, разозлившись, он опустился на четвереньки и пополз к кораблю. Затем ему в голову пришла идея получше; он растянулся на животе и просто заскользил вперёд. Это было похоже на катание на санях, только лёжа на мягкой подушке.

— И не стыдно в ваши-то годы! — поддел его Тарней по рации, встроенной в шлем.

Все рассмеялись.

Но смех смолк, когда остальные попробовали сделать то же самое. Когда фон Целл оказался достаточно близко, мы бросили ему канат и втащили на борт. Точно так же пришлось вылавливать и оставшихся семерых, беспомощно барахтавшихся на ртутной поверхности.

Один за другим они проходили через воздушный шлюз в кабину и срывали с себя дыхательные шлемы. Запасы кислорода в их почти опустевших баллонах были уже на исходе.

Парлетти и вовсе ввалился на борт с багровым лицом и рухнул без чувств. Он спасся в самый последний миг. Впрочем, глоток чистого кислорода быстро привел его в чувство. Капитан Этвелл и Маркерс вошли, поддерживая под руки Линга. Лицо и руки Линга покрывали волдыри — следы слишком близкого знакомства с дышащим паром драконом. Он был слаб, но мужественно улыбался. Ожоги тут же смазали мазью. Заодно Парлетти наложил шину на мою сломанную руку.

Мы все смеялись и кричали, радуясь тому, что снова оказались вместе и в безопасности. Все, кроме Суинертона. Он с грустью смотрел в иллюминатор.

— Проклятье! — проворчал он. — Этот дракон теперь погребен под слоем ртути. А я так хотел его препарировать! Новая форма жизни — на кремниевой основе вместо углеродной. Дьявол!

Что сказать — биолог до мозга костей.

— Под ртутью остался и дракон, и наш запас топлива, — напомнил капитан Этвелл.

После этих слов мы все разом посерьезнели. Без горючего у нас не было ни единого шанса покинуть планету.

Привет тебе, Марсианская Экспедиция Номер Два! Рад слышать, что у вас пока всё в порядке — благодаря нашему «первопроходству», как вы выразились. Спасибо, что так высоко нас цените.

Сто сорок шестой день.

Продолжаю изложение событий.

На следующий день, немного отдохнув, мы обсудили наше положение. Нам нужно было во что бы то ни стало достать топливо. Мы подогнали корабль к нужному месту, используя короткие импульсы дюз. Судно легко скользило по поверхности, едва оставляя след на зеркале ртутного озера. К счастью, капитан Этвелл проявил предусмотрительность и приказал Маркерсу зафиксировать координаты — как по Солнцу, так и по ландшафтным ориентирам. Мы знали, что дрейфуем в пределах пятидесяти футов от цели. Но как пробиться сквозь тридцатифутовую толщу жидкого металла?

На первый взгляд задача могла показаться простой. Ртуть — не твердое тело. Достаточно отправить человека вниз — либо в некоем подобии «водолазного костюма», либо в кессоне. Мы, разумеется, попробовали. Но вспомните, какое давление создает вода на глубине в тридцать футов. А ртуть в четырнадцать раз плотнее, и давление в ней в четырнадцать раз выше. Даже если уменьшить это значение до двух пятых, учитывая слабую гравитацию Меркурия, оно всё равно остаётся чудовищным.

Мы сварили самодельный скафандр, способный выдержать высокое давление, пустив на материал переборку между спальным отсеком и главной кабиной. Тарней вызвался пойти первым. Главной проблемой было заставить человека в скафандре