На путях подземных - Эндо Биндер

Там, под покровом вечной Ночи, все было припорошено белым «снегом» — замерзшими газами. Вдалеке текли медленные потоки жидкого воздуха и испарялись, превращаясь в пар. Именно отсюда Дневная сторона получает постоянную подпитку своей атмосферы. По сути, с Ночной стороны на Дневную дует постоянный «пассат» — подобно земным пассатам, возникающим из-за циркуляции арктических и экваториальных ветров.

Фон Целл довольно поэтично описал открывшуюся перед ними картину. Вечная ночь. Яркие звезды, точно самоцветы на иссиня-черной драпировке космоса. Земля, Венера и Марс — все были видны на небосводе. Марс висел низко, отливая гранатовым блеском. Земля располагалась выше — прекрасная голубая звезда. Венера сияла так ярко, что они поначалу приняли её за еще одну луну Меркурия — помимо той, что открыл Маркерс. Венера, если смотреть на неё с Меркурия, — самая яркая планета, какую только можно увидеть в системе. Заметили они и луну Маркерса — он назвал её Фаэтоном; она прочертила по небу быструю дугу, словно в поисках Солнца.

Вдруг Суинертон резко нагнулся, вскрикнув от удивления. Биолога мало занимал великолепный звёздный свод. Его глаза заприметили пучок зеленых мшистых водорослей. Жизнь в этой суровой ледяной пустыне!

Он лихорадочно подобрал кусок металла с подходящим углублением и поместил немного водорослей в этот созданный природой контейнер, чтобы потом изучить их под микроскопом.

Они пробыли там недолго. Капитан Этвелл отснял кассету пленки с этими причудливыми, леденящими душу видами, и они повернули назад. Внезапно обогреватель Этвелла вышел из строя. А ведь это было единственное, что защищало его от смертоносной стужи. Капитан бросился бежать, чтобы разогнать кровь. Последнюю милю фон Целл и Суинертон тащили его на себе, так как Этвелл совсем окоченел.

На корабль его принесли без сознания и сильно обмороженным. Парлетти раздел его и начал растирать. Капитан довольно быстро пришёл в себя, отделавшись лишь сильной простудой.

— Снова обвели смерть вокруг пальца, а, парни? — усмехнулся он.

И тут мы все прыснули со смеху, глядя на Суинертона. Тот в полном смятении уставился на свой ранец. Из него капала серебристая ртуть. Тот металлический кусок, который он подобрал, чтобы нести в нем свои драгоценные водоросли, оказался замерзшей ртутью. Там, на Ночной стороне, она была твердой, а здесь, естественно, снова перешла в жидкое состояние, уничтожив образец.

Фон Целл так и зашелся в хохоте.

— Я с самого начала это знал! — выдавил он, держась за бока. — Знал, что это ртуть! Просто не смог отказать себе в удовольствии посмотреть, как ты торжествующе тащишь то, что через несколько часов превратится в лужицу текучего металла!

А затем, прежде чем бедный Суинертон успел расплакаться — а он, похоже, был на грани, — фон Целл открыл свой рюкзак и показал ещё образцы водорослей, надёжно уложенные на куске более стойкого металла.

Позднее Суинертон установил, что это были холодоустойчивые споры, случайно занесённые на Ночную сторону и терпеливо ожидавшие прикосновения животворного солнечного света. Возможно, они уже прождали тысячи лет, пребывая в состоянии анабиоза. Неужели им суждено ждать целую вечность Солнца, которое никогда не взойдёт? Эта мысль привела нас в благоговейный трепет. Материя жизни, частью которой являемся и мы сами, бросила вызов бесконечности.

Нам всем было неприятно видеть, как ртуть сочится из рюкзака Суинертона. Это напоминало о бескрайнем ртутном озере вокруг — под которым погребён наш резервный запас топлива.

Приветствую, Вторая Венерианская Экспедиция! Поздравляем с успешной посадкой. Новости дошли до нас через земную станцию эфирной связи. Если на первый взгляд вам кажется, что там сыровато — подождите ежедневного ливня! Но когда он закончится, вы увидите такие радуги, что глаз не оторвать.

Сто сорок девятый день.

После этого мы полностью отказались от вылазок как на Дневную, так и на Ночную сторону. Единственная пригодная для жизни часть Меркурия — эта узкая Сумеречная зона, опоясывающая планету. Только она нас по-настоящему и интересует. Здесь есть жизнь. И пирамида.

Робертсон, рыскавший повсюду, словно заправская ищейка, в конце концов обнаружил вход в пирамиду. Это был небольшой квадратный туннель, расположенный высоко над землей, — точь-в-точь как шахты в земных пирамидах. Он добросовестно доложил об этом капитану Этвеллу, прежде чем войти внутрь. Этвелл взял с собой Парлетти и Робертсона, чтобы провести разведку.

Наш интерес к меркурианским феноменам едва ли может сравниться с тем трепетным восторгом, который мы испытываем перед загадкой древних марсианских колонизаторов. Почему они воздвигли эти неподвластные времени строения на Марсе, Венере, Земле и даже на Меркурии?

Этвелл и его спутники обнаружили центральную камеру, по-видимому когда-то служившую жилым помещением. Более того, они нашли шахту, уходившую отвесно вниз, в лишённые света глубины под основанием сооружения. Вернувшись с подкреплением, капитан Этвелл позволил спустить Робертсона вниз на длинной веревке.

Робертсон оставался внизу несколько часов, заставив нас изрядно понервничать. Наконец он дернул за веревку, и его подняли наверх. Он рассказал нам о том, что увидел. Взгляд его был отрешенным, словно он заглянул в давно минувшую эпоху.

Он обнаружил внизу гигантский зал, укреплённый металлическими балками, которые на лишённом эрозии Меркурии сохранились в целости. Луч его фонаря выхватил из тьмы огромные загадочные механизмы, большинство из которых были покорежены и изломаны, словно в результате взрыва. Обрывки кабелей явно тянулись через стенные каналы к самой вершине пирамиды. Какую энергию вырабатывала эта подземная машина, излучая ее с вершины? Пирамида на Венере тоже имела сходный механизм у вершины, но там он давно превратился в ржавчину под медленным разъедающим действием водяных паров. Возможно, под пирамидой на Марсе тоже есть такое оборудование, но оно давно погребено под слоем песка.

По рассуждениям Робертсона, во всем этом есть некий общий знаменатель. Что касается Земли, то подлинная марсианская пирамида (а то и не одна) там, должно быть, была уничтожена в результате природного катаклизма или по воле людей. Пирамида Хеопса и другие египетские постройки — лишь копии марсианских. Древние египтяне, вероятно, обожествляли марсиан и плоды их трудов. Их бог Осирис с птичьим клювом подозрительно напоминает насекомоподобного марсианина с его природным хоботком.

Робертсон утверждает, что Холлоуэй и его штат переводчиков на Земле со временем непременно найдут объяснение истинному предназначению пирамид на четырех — а может, и более — планетах. Были ли они просто надежными станциями для системы межпланетной связи? Робертсон уверен, что нет. Оборудование, которое он видел, предназначено для излучения колоссальной мощи, а не просто эфирных импульсов. Оно каким-то таинственным