На путях подземных - Эндо Биндер

погрузиться! В ртути плавает даже свинец. В конце концов мы соорудили нечто вроде шестов из поручней и буквально начали заталкивать Тарнея в глубину. Когда ртуть сомкнулась над его шлемом, Тарней закричал от боли — мы услышали его голос по радиосвязи.

Когда мы вытащили его обратно, оказалось, что его ноги зажало. Чудовищное давление просто сплющило полые штанины скафандра. Если бы металл треснул, Тарней «утонул» бы самым уникальным и ужасным образом — захлебнувшись ртутью.

На ногах у него остались обширные кровоподтёки, теперь он хромает, и это, похоже, на всю жизнь. Больше мы таких попыток не предпринимали. Обсуждали возможность создания водолазного колокола, но Линг привел сухие, безжалостные цифры: его стенки должны быть толщиной в фут. Чтобы изготовить такую махину, нужен кузнечный цех как на верфи. Об этом не могло быть и речи.

Мы молча смотрели друг на друга. Всего в тридцати футах под нами лежал запас топлива. Но с тем же успехом он мог находиться в ядре планеты. Мы понимали: добраться до него напрямую невозможно. Это было равносильно тому, чтобы попытаться нырнуть на четыреста футов под воду, не имея никакого специального снаряжения. И всё же мы обязаны его достать — иначе нам никогда не покинуть Меркурий.

Я говорю «обязаны», потому что проблема до сих пор не решена! А дата отлета — момент противостояния с Землей — наступит уже через девять дней. Возможно, нам придется прибегнуть к отчаянному средству, о котором мы думали. Попытка будет стоить жизни одному из нас.

Спасибо за сочувствие, Земля. Оно значит для нас больше, чем вы можете представить.

Сто сорок седьмой день.

Нашим следующим шагом стала разведка окрестностей ртутного озера. Мы хотели понять, с чем имеем дело. Озеро диаметром около пяти миль расположено в низине между горами Дневной стороны и замерзшими хребтами Ночной стороны. С одного края оно подступает к гребню, окаймляющему ту самую долину, откуда появился дракон. С другой стороны оно упирается в скалистое плато.

Это озеро, полное ртути, одновременно и прекрасно, и отвратительно. Его постоянно подёрнутая рябью поверхность сияет, словно мягкое серебро. Со всех сторон доносится ровный низкий гул — это озеро бьётся «волнами» о свои берега.

Парлетти считает, что на этой, не знакомой с понятием выветривания планете, вероятно, много свободной ртути. Целые озера и пруды. Когда либрация приносит жару, она испаряется. Когда же либрация приносит холод Ночной стороны, ртуть замерзает, образуя ртутные ледники.

Но, к сожалению, в нашей Сумеречной зоне она не будет ни испаряться, ни замерзать. Она просто останется здесь, пока какой-нибудь геологический сдвиг не откроет ей путь и не позволит стечь в другую низину.

Этой надеждой мы и жили последние три месяца: быть может, где-то на краю Дневной стороны расплавится свинцовая гора и откроет дорогу ртути. Теперь эта надежда угасает. А ждать мы не можем. Мы еще не приняли решение. Это на удивление трудное решение. Чтобы пояснить, в чем дело, я должен рассказать о том, чем мы занимались последние два месяца.

Когда наше ожидание только началось, капитан Этвелл предложил нам продолжить научные изыскания. Не стоит сидеть и горевать из-за затопленного запаса горючего.

Была организована исследовательская экспедиция на Дневную сторону, чтобы хоть мельком взглянуть на этот кипящий ад. В ней участвовали капитан Этвелл, Парлетти и Линг. Для этого они облачились в герметичные костюмы оснащённые охлаждающими устройствами с питанием от батарей.

Наш космический корабль причалил к пирамиде. Точнее, мы пришвартовали с помощью стальной цепи. Оттуда группа и отправилась в путь на стальном «плоту». Мы соорудили его ранее, когда исследовали озеро. С помощью вёсел плот развивал удивительную скорость, скользя, как пробка, по маслянисто-гладкой поверхности жидкого металла.

Добравшись до берега у Дневной стороны, группа преодолела береговой гребень и прошла пешком тридцать миль. Странная это была экспедиция. Они обходили стороной бурлящие лужи расплавленного свинца, висмута, олова и кадмия. Дальше всё тонуло в ослепительном сиянии гигантского Солнца, находящегося всего в тридцати миллионах миль отсюда.

Впереди простирались металлические горные пики, равнины и уступы — раскалённые и сверкающие, словно выкованные в гигантской кузнице. Это было похоже на модель мира, созданную из металла каким-то мастером-гигантом. Пары металлов закручивались спиралями в ослепительном небе. Было ярко и жарко, как внутри электропечи. Абсолютно сухо и полностью лишено жизни.

Нет, не совсем лишено: вдалеке они увидели двух жутких кремниевых драконов, величественно парящих в вышине. Как они живут и чем питаются в этом уголке ада — ужасающая загадка. В будущем биологам предстоит посвятить изучению этого вопроса всю свою жизнь.

А еще они видели мираж. Поразительно чёткая, детализированная картина, возникшая из-за преломления солнечных лучей атмосферой, насыщенной металлическими парами. На ней был виден бескрайний расплавленный океан, простиравшийся до самого горизонта, с «барашками» из брызг металла медного цвета. Ни одно творение человеческих рук не смогло бы выдержать плавания по этим бурным волнам — более неистовым, чем любой земной тайфун. Замените воду и воздух на жидкометаллические валы и ветер из паров металла — и вы получите силу, способную раздавить линкор как яичную скорлупу.

Мираж давал возможность беглым взглядом увидеть то, что простиралось дальше, на тысячи миль вглубь Дневной стороны, освещаемой прямыми лучами Солнца. Блеск был таким невыносимым, что глазам было больно даже сквозь темные стекла защитных визоров.

Они повернули назад, когда температура снаружи достигла 300 градусов по Фаренгейту[1]. Системы охлаждения начали сбоить. Жар почвы пробивался даже сквозь вакуумные подошвы. Каждый потерял по пять фунтов веса с потом.

— Оно того стоило, — сказал капитан Этвелл. — Такого зрелища не увидишь ни на одной другой планете.

Маркерс просит передать следующую информацию: в любую минуту на Земле может начаться магнитная буря, спровоцированная вспышками на Солнце. В ближайшие 24 часа полярные сияния на Земле будут особенно яркими. Маркерс предлагает выключить освещение во всех городах, оказавшихся в радиусе действия бури, чтобы насладиться зрелищем. Во время войн прошлого века в городах, где отключали свет, можно было увидеть незабываемые световые шоу.

Сто сорок восьмой день.

Капитан Этвелл также совершил исследовательскую вылазку на Ночную сторону в сопровождении Суинертона и фон Целла.

На этот раз батарейные блоки их костюмов были подключены к нагревательным спиралям. И они им очень пригодились. Температура падала всё ниже и ниже. В тридцати милях от границы она опустилась до 200 градусов ниже нуля[2]. А дальше, там, где лучи Солнца не показывались