На путях подземных - Эндо Биндер

он понял, что заблудился. Пещера разветвлялась на несколько проходов, и он не знал, по какому пришел. Суинертон бродил там целую неделю! Он оказался в бесконечных катакомбах, подобных земной Мамонтовой пещере.

Тут Парлетти прервал его и понимающе кивнул:

— Я так и подозревал. Из-за разницы температур между раскаленной Дневной стороной и замёрзшей Ночной стороной и образовались эти пещеры в Сумеречной зоне. Это объясняет и наличие чистого воздуха в долине. Подземные потоки жидкого воздуха с Ночной стороны, встречаясь с теплом Дневной стороны, испаряются и постоянно просачиваются на дно долины.

Суинертон продолжил свой рассказ, и по его взгляду мы поняли: сейчас он сообщит нечто невероятное.

Все то время, что он блуждал по лабиринту, экономно расходуя запасы еды, питья и дыша свежим воздухом, он продолжал слышать эти голоса. По его словам, это сводило с ума, и звучало словно призрачные отголоски душ, умерших там людей.

И вдруг он наткнулся на них.

Я не ручаюсь за то, что последует дальше. Капитан Этвелл велел изложить всё в точности так, как рассказал Суинертон.

Если кратко — растительный разум. В фосфоресцирующей пещере он обнаружил группу грибовидных образований, укоренившихся в почве. Толстые стебли поддерживали крупные белые мясистые наросты, испещренные извилинами, — ну, по словам Суинертона, точь-в-точь как мозги. А «голоса», которые он слышал, на самом деле оказались телепатическими импульсами, которыми они обменивались!

— Телепатия? Да бросьте! — воскликнул фон Целл. — В любой пещере полно всяких шорохов.

— Именно телепатия, — настаивал Суинертон. — Что в этом фантастического? Еще в далеком 1933 году Райн[4] впервые доказал её существование. С тех пор прогресс был невелик, но, кажется, только в прошлом году на Земле двое людей действительно вели беседу в течение часа, находясь в разных изолированных помещениях.

Это мы еще могли допустить.

— Но эти… эти растения-мозги! — воскликнул Линг. — Это же нелепо! Вы принесли хоть один образец?

Суинертон отпрянул, словно само это предложение было верхом бестактности.

— Нет. У меня не было права прикасаться к ним. Это живые разумы, куда более развитые, чем мы!

Суинертон продолжил свой рассказ. Он просидел перед этими растениями — чем бы они ни были — три дня. Разумеется, пытаясь наладить контакт. Сначала, по его словам, они игнорировали его присутствие или даже противились ему. Но в конце концов ответили на его мысленные вопросы.

Они — венец эволюции на Меркурии. Меркурий, самая маленькая из планет, остыл первым и первым породил жизнь. Эти существа достигли своего расцвета, возможно, миллиард лет назад. Они колонизировали Солнечную систему задолго до марсиан. Так давно, что от их деяний не осталось и следа.

Но это не имело значения — так, если верить Суинертону, объяснили ему растения-мозги. Они продолжили эволюционировать, отказались от межпланетных экспедиций как от чего-то легкомысленного и несерьёзного и перешли к вегетативному существованию. Когда вращение Меркурия прекратилось, они обосновались в катакомбах Сумеречной зоны. Они находятся там уже по меньшей мере миллион лет!

Когда Суинертон закончил, мы были ошеломлены не меньше него. Потрясающий размах этой истории леденит кровь, намекая на тщетность всего сущего. На какое-то время воцарилось молчание. Мы не знали, верить ли ему.

Первым пришел в себя Карсен.

— Наше время вышло. Мы должны улетать сегодня.

— Запускайте часовой детонатор, — кивнул капитан Этвелл. — Слава Богу, что вы вернулись, Суинертон. Я обещал, что верну вас всех живыми, и клянусь небом, я это сделаю!

Когда Суинертон узнал, что мы собираемся сделать, он издал дикий крик.

— Вы не можете этого сделать! — срываясь на крик, проговорил он. — Вы не можете затопить долину ртутью! Она хлынет во все эти пещеры и уничтожит растения-мозги!

— Либо они, либо мы, — отрезал Этвелл.

— Вы говорите, что не хотите приносить жизни в жертву, — проговорил Суинертон со странной горечью. — Но вы именно это и собираетесь сделать. Вы уничтожите растительные разумы, которые бесконечно совершеннее нас и ведут куда более прекрасную духовную жизнь, чем мы — грубые животные, вдруг возомнившие себя цивилизованными.

— Но какая от них польза? Мы убиваем их не ради забавы. Это часть освоения космоса…

— Бессмысленно! Всё это бессмысленно. Они уже прошли через эту стадию, и она ничего не значит. Всё это тщетно, глупо…

Глаза Суинертона широко распахнулись, и он бросился бежать обратно в долину. Скрепя сердце, капитан Этвелл приказал поймать его и запереть на корабле. Мы не держим на него зла. Он придет в себя.

Мы готовы произвести взрыв. Возобновим связь, когда всё будет кончено.

Я слышу, как Суинертон колотит в дверь и что-то кричит. Он всё ещё в бешенстве и настаивает, что мы не должны спускать ртуть в долину и убивать тех странных растительных существ.

Мы не потеряли ни одной жизни, как и надеялись. Но ещё мы очень надеемся, что не потеряем и разум — разум Суинертона.

Ждём взрыва.

Сто пятьдесят второй день.

Ртутного озера больше нет. Все прошло по плану.

Взрыв разрушил целый участок гребня долины. Подобно тысяче Ниагар, жидкий металл с грохотом обрушился в долину. Со своего безопасного наблюдательного пункта на плато мы стали свидетелями этого потрясающего события. Растения, деревья-тростники, животные — все было поглощено серебристым потоком.

Представьте себе, если можете, что плотину Боулдера[5] взорвали, и сквозь пролом хлынула не вода, а ртуть, устремляясь в котловину, кишащую лесной жизнью. Представьте миллионы галлонов жидкого металла, несущихся вниз с такой силой, что, казалось, от этой мощи содрогается вся планета.

У Земли есть ледяные ледники и водные потопы. У Меркурия — ледники и потопы из ртути, в сотни раз более разрушительные.

Мы были потрясены, увидев, как обрушилась пирамида и её всплывшие на поверхность обломки унесло течением. Ни одно сооружение — ни человеческое, ни даже марсианское — не могло устоять перед этой всесокрушающей, бурлящей, ревущей лавиной жидкого металла.

Робертсон глухо застонал.

— Господи! Ну почему должна была погибнуть пирамида? Еще немного времени на изучение — и она могла бы раскрыть нам тайну Марсианской эпохи.

Мы утешили его, напомнив, что на Меркурии наверняка есть и другие пирамиды с прекрасно сохранившимися машинными залами. Должно быть, марсиане построили их немало — на Марсе, Венере и Меркурии, — иначе мы не находили бы их так легко.

В течение часа ртутное озеро вытекло, заполнив собой дно долины. На его поверхности покачивались зеленые обломки, клочья шерсти и маслянистая пленка органики. Одним махом мы уничтожили всю эту жизнь. Но опять же, как и в случае с пирамидами, должны быть и другие долины. Мы не обрекли эти виды на полное вымирание.