…Больше не человек Земли - Эдмонд Мур Гамильтон

Эдмонд Гамильтон, Ли Брэкетт

…Больше не человек Земли

Earthmen No More 1951

ГЛАВА I

Пробуждение

Мозг, неподвижный и холодный в своей лишённой света костяной темнице, едва заметно шевельнулся. Медленно, мучительно медленно он начал пробуждаться и вспоминать — вневременные образы проносились сквозь него темным, неоформленным потоком, из ниоткуда в никуда. Он был один в космосе. Совершенно один — плыл, вращался, дрейфовал. У него не было цели, и он никуда не спешил. Он потерял Солнце и планеты. Даже звёзд не было вокруг.

Это его не тревожило. Мёртвым звёзды ни к чему. Он уже не помнил, как умер, и был этому рад.

Спустя долгое время, в бесконечной дали беспредельной ночи, он заметил слабый отблеск. Он взирал на него без любопытства и страха, а затем осознал, что некое неумолимое течение подхватило его и несёт к этому свету, стремительно, безжалостно бросая прямо в него. Он знал, что не хочет туда, — но спасения не было.

Маленькая точка света прыгнула навстречу и разрослась, превратившись в солнце, в сверхновую, в ослепляющее, сокрушительное сияние. Ужас охватил его. Он судорожно цеплялся за уютную тьму, ускользавшую от него, но не мог удержать её, и ему показалось, будто он слышит тонкий, пронзительный крик своего тела, когда оно, затянутое в ненасытное сияние, растворилось в пустоте.

Между ним и светом возникло лицо — огромное и устрашающее. Он хотел закричать, но звука не последовало, и в следующий миг всё исчезло: свет, лицо и он сам — всё поглотила безмолвная ночь.

Воспоминания… одиночество, узнавание, бесконечный дрейф. Звук, похожий на рокот далекого прибоя, гремел всё громче и громче, пока не превратился в голос, взывающий с небес:

— Проснитесь, Джон Кэри! Проснитесь!

И ему показалось, что он ответил:

— Но ведь я мёртв.

Как же так вышло, что он умер?

Воспоминания — робкие, неуверенные, они накатывали всё быстрее, становясь четче, обретая яркие краски. Лицо девушки, её алые губы, шепчущие: «Не улетай. Не улетай, если любишь. Ты никогда не вернешься».

Люди и корабль — маленький корабль — до смешного хрупкий и крошечный для того далёкого пути, что ему предстоял, и для тех дерзких надежд, что были с ним связаны. Непоколебимые и суровые люди, те, кто был смелее ангелов, но в ком голод побеждал смелость, — голод по новым мирам и неведомым тайнам, лежащим за горами Луны, за тихими каналами Марса, за сверкающим смертоносным Поясом.

Теперь он вспомнил и тех людей, и корабль, и как они поставили свои жизни на кон ради славы и проиграли.

— Мы проскочили астероиды, — пробормотал он в тишине собственного разума. — Впереди был Юпитер, огромное золотое яблоко, до которого почти можно дотянуться рукой. Я помню, как его луны роились вокруг, словно пчелы. Я помню…

Метеорит — агония рвущегося металла, последний миг ужаса на борту корабля перед тем, как взрыв выбросил его в космос сквозь расколотый купол пилотской кабины. И короткое, горькое осознание: это смерть.

— Мёртв, — повторил он. — Я мёртв.

Странный голос ответил:

— Если захотите, сможете снова жить.

Он долго раздумывал над этим. Долго размышлял в темноте. Жить снова… свет и тепло, голод и боль, надежда и желания — сама способность чего-то хотеть. Он думал, сомневался, но в конце концов прошептал:

— Как? Скажите мне, как!

— Откройте глаза и возвращайтесь. Назад, туда, где свет. Вы уже были здесь — разве не помните? Открывайте глаза, Джон Кэри!

Он подчинился — или ему так показалось, — но вокруг не было ничего, кроме тумана, густых, темных облаков тумана. Далеко-далеко впереди он увидел проблеск света и попытался нащупать к нему путь, но туман был слишком плотным.

— Не могу, — простонал он. — Я потерялся.

Потерялся навсегда, во тьме и холоде.

— Возвращайтесь! — властно приказал голос. — Возвращайтесь и живите!

Он услышал звук хлёсткого удара ладони по плоти. Спустя мгновение — почувствовал его. Эта короткая острая боль каким-то чудом сумела преодолеть колоссальную пропасть и заставила его осознать: у него есть тело.

Его сознание с головокружительным рывком обрело ориентацию. Туман рассеялся. Он очнулся.

Он проснулся. На этот раз окончательно. Взорвавшаяся сверхновая превратилась в световую трубку, ярко сиявшую под низким металлическим потолком. Лик, так грозно нависший над ним, оказался лицом человека. Худощавое лицо, покрытое глубоким бронзовым загаром — тем самым безошибочно узнаваемым ожогом космоса. Рыжие волосы, открытый взгляд серых глаз — они смотрели прямо на Кэри, и от этого взгляда тому почему-то стало спокойно и ушёл страх.

— Лежите спокойно, — сказал рыжеволосый. — Отдышитесь. Торопиться некуда.

Он отвернулся; его руки, очень сильные, но удивительно чуткие, занялись ампулой и поблескивающей иглой.

Кэри послушно замер. В этот миг у него просто не было сил на что-то иное. Комната была крошечной — невероятно компактная лаборатория. Многие предметы, на которых останавливался его блуждающий взор, казались ему совершенно незнакомыми.

Один из них представлял собой небольшой куб из полупрозрачного металла, стоявший на столе. Поверхность, обращённая к Кэри, была оснащена двумя линзами и диском, из-за чего прибор пугающе напоминал человеческое лицо. Кэри смутно догадывался, что это, должно быть, какой-то коммуникатор.

Внезапно он произнёс:

— Я на корабле.

Рыжеволосый улыбнулся.

— Как вы догадались? Мы в летим по инерции.

— Я чувствую. — Кэри попытался приподняться. — Но за Поясом нет никаких кораблей! Как же… — Тут его начало сильно трясти. — Послушайте, — обратился он к незнакомцу. — Послушайте, я погиб, когда пытался добраться до Юпитера. Метеорит прошил нас насквозь, и меня выбросило в открытый космос без скафандра. Я мертв. Я покойник. Я…

— Тише, тише, — успокоил его рыжеволосый. — Спокойно.

Он вонзил иглу в уже обработанное место на голой руке Кэри. Кэри вздрогнул, тихо всхлипнул, и дрожь постепенно утихла.

— Я был мёртв, — прошептал он снова.

— Нет, — возразил рыжеволосый незнакомец. — Не совсем мертвы. То, что мы называем «космической смертью», на самом деле не смерть, а криогенный шок — мгновенная остановка всех жизненных процессов. Ткани не успевают разрушиться, клетки не повреждаются, нет и речи о разложении. Организм просто замирает. И при определенных условиях его можно запустить снова.

Он задумчиво посмотрел на Кэри и добавил:

— В наше время таким способом возвращают к жизни многих, кого в вашу эпоху сочли бы однозначно погибшими.

Кэри оторопело проговорил:

— Значит… вы нашли