Крыса - Джеймс Патрик Келли

Джеймс Патрик Келли. Крыса

© James Patrick Kelly. Rat, "The Magazine of Fantasy & Science Fiction", June 1986

Крыса-самец спрятал порошок, напоминавший пыль, в четыре пластиковые капсулы и проглотил их. По покалыванию у основания рёбер он понял, что они теперь сдавливают его двенадцатиперстную кишку. Ещё полно времени. Скоростной поезд уже почти два часа мчался через вакуумный Трансатлантический туннель и скоро он прибудет в Государственный Порт Кох. По словам маршала с таможней было улажено. Всё, что Крыса-самец должен был сделать, это добраться до своего гнезда, запереть умную дверь за собой и послать кодовое слово по своей защищённой сети. У него Алжирского Жёлтого было столько в порошке, что его хватит, чтобы стереть мозги у половины Ист-Сайда. Если ему удастся провернуть эту сделку, то он разбогатеет так, что будет купаться в шампанском Dom Perignon и вытираться гобеленами Gromaire.

Резкий укол пронзил его левый бок. Инстинктивно его задняя нога оторвалась от сиденья и дёрнулась в воздухе.

Но была только одна проблема – Крыса-самец принял решение кинуть маршала. Это означало, что он должен избавиться и от попутчицы-сопровождающей, которую послал старик, ещё до того, как доберётся домой.

Попутчица-сопровождающая присоединилась к нему в Марселе. Она заплетала свои светлые волосы в косички. На лице у неё были веснушки, а в зубах – брекеты. Маленькие груди подпирали шёлковую скромную водолазку. Ей можно было дать от двенадцати до четырнадцати лет. Вероятно, она выглядела так уже лет двадцать, и продолжит так выглядеть и следующие двадцать лет, если на её пути не окажется слизень или её не разрежет какой-нибудь автоматический охранный лазер, который реагирует только на тепло и не распознаёт миловидность и не влюбляется в него. Их паспорта сообщали, что они были мистером Стирлингом Джейнсом и его дочерью Джессалинн из Форест Хиллс, что в штате Нью-Йорк. Она что-то печатала в своём ноутбуке, пухлые пальчики так и порхали над клавишами. Домашнее задание? Письмо бойфренду? А вероятнее всего она орудовала в корпоративных базах данных, виртуозно вскрытых программой собственной разработки.

– Ne fais pas semblant d’etudier, ma petite, – сказал Крыса. – Que fais-tu?

– Ох, папа, – проговорила она, надув губки, – не можем ли мы вернуться к обычному старому английскому языку? Ведь мы уже почти что дома. – Она повернула ноутбук так, чтобы он мог увидеть дисплей. На его экране горело сообщение: «Второй ряд сзади, второе место от прохода. Федерал. Если бы он знал, что ты перевозишь, он искромсал бы тебя в пух и прах, а твоей шкуркой вытер бы свою задницу». Она нажала кнопку Возврат, и сообщение исчезло.

– Хорошо, дорогая. – Он выгнул спину, борясь с волной адреналина, которая заставила его щёлкнуть резцами. – Знаешь, внезапно я почувствовал приступ голода. Будем мы что-то с этим делать здесь на поезде или уже дождёмся прибытия в Нью-Йорк?

Только попутчица-сопровождающая заметила его жест, направленный на федерала.

– Почему бы не подождать до станции? Там больше вариантов для выбора.

– Как скажешь, дорогая. – Он хотел, чтобы она сейчас вытащила федерала, но он не решился ещё что-либо добавить к сказанному. Он нервно облизал руки и стал вылизывать свою шерсть за короткими толстыми ушами, чтобы скоротать время.

Международный Зал для прибывающих на Терминал Коха был необычно тих для вечера вторника. Для Крысы это пахло подстроенной встречей. Пассажиры со скоростного поезда перемешавшейся толпой по обширному, издававшему эхо, мраморному холлу направлялись к ряду таможенных ворот. Крыса не был вооружён – если они собираются устроить сражение, попутчица-сопровождающая должна была обеспечить ответный шквальный огонь. Крыса не боец – он бегун. В соответствии с инструкциями они должны были проходить Ворота Номер Четыре. Пока они стояли в очереди, Крыса заметил сзади назначенного федералами Линчевателя. Классический незаметный тип – под пятьдесят, метр семьдесят, тёмно-медные волосы, тёмный костюм, белая рубашка. Выглядит скучающим.

– У вас есть что-нибудь, требующее декларации? – таможенный агент спрашивает тем же равнодушно-скучающим тоном.

Все демонстрируют скучающий вид, за исключением Крысы, в утробе которого содержится наркотик стоимостью в два миллиона новых долларов, и федералы готовы выдрать его оттуда.

– Мы считаем самоочевидной истину, – произнёс Крыса, – что все люди созданы равными. – Он изобразил слабую усмешку, чтобы сказанное выглядело как острота, а не как парольная фраза.

– Ой, папа, пожалуйста, – сопровождающая притворно смутилась. – Извините, мадам, это он так шутит. Вы же понимаете, он имел в виду Декларацию Независимости.

Таможенный агент улыбнулась и слегка взъерошила волосы у сопровождающей.

– Я поняла всё, дорогая. Положите ваш багаж на конвейер.

Она бросила поверхностный взгляд на свой монитор, когда их чемоданы проезжали мимо сканнера, и кивнула Крысе:

– Благодарю вас, сэр, и приятного вам …

Неискреннее пожелание оборвалось на её губах, когда она увидела федерала, протискивавшегося к ним сквозь очередь. Крыса заметил, что она отвернулась в сторону выхода в тот момент, когда сопровождающая стала вставлять в сканнер свой ноутбук. От него к магнитной линзе протянулся синий палец точечного разряда, после чего верхний свет мгновенно ярко вспыхнул и тотчас погас. Вышли из строя и резервные системы. В его морду ударил едкий запах электрического огня. Из темноты стали доноситься крики, вопли, удары, треск – шум набирающей безумную силу толпы.

Он упал на четвереньки и побежал по полу. Терминал Коха был его территорией. Он раньше исколесил все его уровни, оставляя следы запаха. Даже в полной темноте он мог найти дорогу. Но в спешке Крыса ударился головой о чьи-то колени, обтянутые чулками, и на него свалилась визжащаяся масса, сбив ему дыхание. Он почувствовал укол в заднюю часть тела и поскрёб места укола задней лапой. Её кончик сразу стал мокрым, и он заверещал. Кто-то тут же заорал в ответ, и в него въехал ботинок, отшвырнувший его далеко в сторону. Он перекатился влево и понёсся со всей прытью. Вверх по неработающему эскалатору, а потом вниз по ковровой дорожке перехода. Затем он выпрямился во весь свой рост – двадцать шесть дюймов – и стал шарить в воздухе руками, пока не нащупал задвижку пожарной двери. Он нажал на неё всем телом, взвыла сирена, и дверь со свистом распахнулась, вытолкнув его наружу в сторону аллеи. Он лежал на пороге, глотая воздух, одна половина тела была снаружи, а вторая ещё оставалась