Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

В итоге получил ключ — тонкий, почти невидимый, но способный открыть дверь.

— Есть ещё что-то?

В голове мелькнули новые варианты, более чистые, менее агрессивные. Но всё равно покачал головой.

— Остальное донесу до него сам.

Тренировочный матч на этом завершился. Всё остальное следовало приберечь для настоящей схватки.

Однако Пирс прищурился и добавил напоследок:

— Запомни — никаких угроз.

В этот момент не удержался и фыркнул.

— Ты меня обижаешь. Будто только и делаю, что запугиваю людей. На самом деле всегда просто говорю правду и ничего более.

— И никакого нагнетания. И никаких искажений фактов.

Угрозы, давление, манипуляции… Кем он вообще меня считает?

— Иногда прямота и честность — единственное, что действительно работает. Попробуй. Хотя бы раз.

До заседания совета директоров Envid оставалась одна неделя.

— В прошлый раз не помогло. А теперь смотри, уже стало вариантом, — с усмешкой ответил ему опять правду.

* * *

В те дни жил словно в плотном тумане собственных мыслей. Они гудели в голове, как трансформаторы под дождём, не давая покоя ни днём, ни ночью. Снова и снова прокручивал в памяти слова Пирса, пробуя их на вкус, словно крепкий кофе с горечью на языке.

«Реальный спрос… экосистема…»

Если бы сумел доказать хотя бы одно из этих условий, Якоб Ёнг дрогнул бы. Хорошо это знал. Проблема заключалась в другом — доказывать было нечего.

«О каком реальном спросе сейчас может идти речь…»

Компании, которые тянулись к искусственному интеллекту, пока топтались в лабораториях. Они покупали ускорители Envid штучно, словно пробники духов — лишь для экспериментов, для тестов, для отчётов перед инвесторами. А Якобу нужно было не это. Ему требовались цифры, пахнущие большими деньгами и серийным производством, а не пыльными серверными и ночными сборками кода.

Но чтобы началась коммерциализация, нужен был продукт. А чтобы появился продукт, требовалось доказательство коммерциализации. Замкнутый круг, старый как мир. Курица и яйцо, только вместо перьев — кремний, вместо скорлупы — бюджеты.

«С экосистемой всё ещё сложнее…»

И здесь тоже не мог его винить. Голая технология — это лишь красивая игрушка. История уже не раз показывала, чем заканчивается такой путь. Я вспомнил Google Glass — сверкающее будущее на переносице, которое оказалось никому не нужным. Ни приложений, ни сценариев использования — только удивлённые взгляды прохожих. Смартфон Amazon постигла та же судьба: железо было, а мира вокруг него — нет. В итоге продукт остался сиротой.

Якоб боялся, что с искусственным интеллектом случится то же самое. Он хотел не просто чипы, а целую среду — разработчиков, инструменты, программное обеспечение, инфраструктуру. Только тогда он был готов сделать шаг вперёд.

«Но сейчас не могу показать ему этого…»

Потому что этого попросту не существовало. И вот тогда, из глубины сознания, словно тёплый, опасный шёпот, поднялась мысль, которую долго держал под замком. Она пробежала по спине холодком, заставив мышцы невольно напрячься.

Я резко мотнул головой.

«Нет. Рано. Этот ход — на самый крайний случай».

Это была последняя карта, и вытаскивать её сейчас значило сжечь мосты.

— Может, просто затаиться и подождать… Всё равно процесс уже запущен.

Пирс обмолвился, что Envid нацелена на лето, но я знал лучше. Я почти физически ощущал, как сроки сдвигаются, сжимаются, как воздух перед грозой. Презентация состоится раньше — в апреле.

Потому что в марте должно было случиться нечто, что перевернёт весь рынок.

Матч AlphaGo против Ильи Седова.

Раньше машины уже побеждали людей — в шахматах, в викторинах, в строго формализованных играх. Но го… Го был иным зверем. Число возможных ходов там было астрономическим — десять в сто семидесятой степени. Считалось, что человеческая интуиция в этой области недосягаема.

Но реальность оказалась жестокой. AlphaGo выиграл четыре партии из пяти и врезался в коллективное сознание человечества, как метеорит. Мир увидел, на что действительно способен искусственный интеллект.

И это было ещё не всё. AlphaGo не работал по старым, зашитым правилам. Он учился. Глубинное обучение, обучение с подкреплением — всё то, что вчера казалось академической экзотикой, внезапно стало будущим. Старый лагерь правил рухнул, словно карточный домик, а спрос на новые вычислительные мощности взорвался.

Вот почему Envid сдвинет сроки.

Март. Всего три месяца. Стоит ли мне просто сидеть сложа руки и ждать, пока эти три месяца пройдут сами? Или попробовать сжать время ещё сильнее, вырвать у него лишние недели?

— Фух…

И выдохнул, чувствуя, как в груди становится тесно от напряжения.

Пока метался между ожиданием и действием, день заседания совета директоров Envid — день настоящей схватки — неумолимо приближался.

Глава 3

Я приехал в штаб-квартиру Envid задолго до назначенного часа — с запасом почти в полчаса, когда утро ещё не успело окончательно проснуться, а здание жило приглушённым, осторожным дыханием кондиционеров. В воздухе стоял терпкий запах свежесмолотого кофе, смешанный с холодной стерильностью стекла и металла. Пол под ногами был гладкий и чуть скользкий, будто отполированный не столько тряпкой, сколько чужими амбициями.

День заседания совета директоров. Сам по себе он уже весил больше, чем все предыдущие недели ожидания.

В тот момент рассудил просто: появиться пораньше полезно. Лишний кивок, короткое рукопожатие, пара ничего не значащих фраз — иногда именно из таких мелочей складывается расположение. Всего в совете было двенадцать человек, включая меня самого, и для любого решения требовалось большинство. Шесть голосов. Всего шесть — звучит скромно, но для новичка это число ощущалось как отвесная стена.

Никто не любит голосовать за того, с кем даже не перекинулся словом.

Обычно перед началом заседания оставляли немного времени на неформальное общение. Кто-то обсуждал погоду, кто-то жаловался на пробки, кто-то делал вид, что случайно оказался рядом с нужным человеком. Вот рассчитывал на этот короткий промежуток, как на узкую щель в закрытой двери.

Но что-то пошло не так. В зале было пусто. Совсем.

В углу сиротливо стоял столик с кофе и закусками. Бумажные стаканчики аккуратно выстроились в ряд, печенье лежало нетронутым, источая сладковатый запах ванили. Тишина звенела в ушах, и даже собственные шаги казались слишком громкими. Ни голосов, ни смеха, ни приглушённого шёпота. Ни единой тени.

Это не могло быть случайностью. Кто-то очень постарался, чтобы я не пересёкся ни с кем до официального начала. И имя этого кого-то напрашивалось само собой — Якоб Ёнг.

Задумчиво опёрся подбородком на ладонь, чувствуя прохладу кожи, и позволил мыслям на мгновение замереть. Из всей этой сцены