Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

Между тем, ещё до того, как заседание официально началось, директора Envid уже успели прийти к странному, почти карикатурному соглашению. Негласному, но оттого не менее жёсткому.

Что бы ни говорил Сергей Платонов, ответ должен быть одним из двух — либо открытое сопротивление, либо демонстративное молчание. Третьего варианта не существовало.

Причины его появления в совете были очевидны и ни у кого не вызывали сомнений. Он, безусловно, считал, что, заняв кресло за этим длинным столом из холодного стекла и металла, сможет направлять компанию туда, куда сочтёт нужным. Маневрировать, продавливать, ускорять.

Это была фатальная ошибка. Совет директоров — не поле для одиночек. Здесь всё решало большинство. И если одиннадцать человек дружно затыкают уши и в один голос твердят «против», то даже такой персонаж, как Сергей Платонов, оказывается бессилен.

— Если мы продолжим в том же духе, он рано или поздно выдохнется и сдастся.

Именно так выглядел их идеальный сценарий. Разумеется, у этой почти единодушной неприязни были причины. Причины простые, приземлённые и потому особенно крепкие. Тишина. Спокойствие. Комфорт.

Большинство директоров были либо признанными экспертами, либо бывшими топ-менеджерами, которые давно сошли с оперативной дистанции. Место в совете директоров стало для них идеальной формой заслуженного отдыха.

Работа? Практически отсутствовала.

Нагрузка? Смешная.

Вознаграждение? Около трёхсот тысяч долларов в год.

Ответственность? Почти нулевая — всем ключевым занимался Якоб Ёнг.

Если бы генеральный директор был слабым или некомпетентным, совету пришлось бы держать кнут наготове. Но Якоб был полной противоположностью. Он самостоятельно вытягивал показатели компании вверх, действовал аккуратно, опирался на цифры, заранее отсекал риски и не позволял себе резких движений.

Он не бросался в авантюры, но стабильно приносил результат. В итоге совету попросту нечем было заниматься.

Их реальная функция сводилась к простому ритуалу — раз в квартал прийти на заседание, послушать отчёт Якоба, покивать и разойтись. Под тихий звон чашек, запах хорошего кофе и мягкое шуршание дорогих костюмов.

При этом само кресло директора Envid было не только тёплым, но и сладким. Помимо щедрой оплаты, титул открывал двери в закрытые винные дегустации, частные встречи директоров, элитные инвестиционные клубы. Их узнавали, им улыбались, им пожимали руки.

Они жили размеренной, предсказуемой жизнью — сладкой, как сахар, гладкой, как таблица Excel, и безопасной, как солнечный полдень. Заседания Envid были для них не сражениями, а изысканными чаепитиями, которые проходили всего четыре раза в год. И это было не преувеличение.

Самым жарким спором за последнее время стал вопрос, стоит ли подавать на заседаниях кофе без кофеина. Так было всегда.

А потом в эту аккуратную, стерильную реальность ворвалась катастрофа по имени Сергей Платонов. Если позволить ему развернуться, их уютные чаепития за триста тысяч в год превратятся в квартальные совещания по тушению пожаров. В стресс, споры, риск.

Этого нельзя было допустить. Директора переглянулись, в который раз без слов подтверждая своё решение. Игнорировать. Или давить. Иного выхода нет. И именно в этот момент Сергей Платонов бросил в зал фразу, похожую на глухой удар по стеклу:

— Старк готовится объявить войну в сфере ИИ.

Растерянность была почти физически ощутимой. Кто-то замер с ручкой в воздухе, кто-то невольно подался вперёд.

— Причём здесь вообще Старк?

Имя прозвучало не к месту и не ко времени. Старк был фигурой крайне неудобной. Даже опасной. После Сергея Платонова — а возможно, и более него — это был человек, способный разрушить любой устоявшийся порядок.

— Он попытается сломать монополию Gooble в ИИ. Вложит туда всё — активы, деньги, влияние. Без оглядки.

Создать ИИ-компанию и начать войну только потому, что он ненавидит Gooble? На первый взгляд — чистое безумие.

— Но если это Старк… тогда возможно.

С этим именем всё менялось. Разве это не тот самый эксцентрик, который всерьёз планировал колонизацию Марса? На фоне переселения людей на другую планету война в сфере ИИ выглядела почти здраво.

И всё же принимать слова Сергея Платонова на веру никто не собирался. Пока. Несколько директоров почти одновременно скользнули руками под стол и вытащили смартфоны. Экранный свет холодными прямоугольниками отразился на их лицах. Кто-то прищурился, кто-то задержал дыхание, прокручивая ленту.

А там уже всё было сказано.

— Я изначально собирался купить BigMind. Но Gooble оказался быстрее. Подозрительно быстрее. Почему так?

— Сам по себе ИИ не опасен. Но что насчёт ИИ, созданного рекламщиками?

— Я не против ИИ. Я против того, чтобы самая этически прогнившая организация в мире монополизировала его. Та самая, что начинается на G и рифмуется с ooble.

Старк уже бросил вызов. Публично. Громко. Без тени сомнения.

Смартфоны так же тихо исчезли под столом. В воздухе повисло нервное бормотание, полное раздражения и тревоги.

— Ему бы ракетами заниматься… чего он опять лезет…

А Сергей Платонов тем временем продолжал, будто не замечая внутренней бури, прокатившейся по залу.

— Вы сами говорили, что ключевые критерии для запуска — это спрос и экосистема. Если Старк и Gooble столкнутся лбами, обе стороны начнут в первую очередь скупать вычислительные мощности. Спрос взорвётся. Резко. Неконтролируемо. А следом они начнут охоту за внешними партнёрами — стартапами, лабораториями, независимыми разработчиками. Экосистема сформируется сама, без нашего участия.

Он говорил ровно, уверенно, словно уже видел эту картину в деталях.

— Моё предложение простое. Завершить производство нового продукта и держать его в состоянии полной готовности к запуску. Разместить готовые партии на логистических хабах, чтобы в тот момент, когда спусковой крючок будет нажат, мы вышли на рынок мгновенно.

Проще говоря — забить склады готовой продукцией и ждать начала войны. Если прогноз оправдается, это была бы идеальная стратегия. Но директора переглянулись. В этих коротких взглядах, едва заметных движениях бровей и губ, читалась общая команда.

«Ни в коем случае не соглашаться».

Сейчас правильность управленческого решения никого уже не волновала. Гораздо важнее было избавиться от Сергея Платонова.

— Война ИИ… если честно, это звучит абсурдно, — протянул один из директоров, известный своей придирчивостью. В голосе сквозила откровенная насмешка. — Смешно, что мы вообще обсуждаем это всерьёз.

И тут он допустил роковую ошибку.

— Как ни крути, вероятность того, что подобное действительно произойдёт, практически нулевая…

Он хотел сказать «событие с крайне низкой вероятностью». Но фразу тут же подхватил Сергей Платонов.

— Вы правы, — спокойно сказал он. — Это чёрный лебедь.

* * *

И вот тут отмахнуться от его слов стало гораздо сложнее. Сергей Платонов как раз и