Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

И чуть понизил голос, заставив их прислушаться.

— Но если в течение ближайших месяцев действительно произойдёт катализаторное событие, о котором говорю, что тогда? Если из-за промедления мы упустим колоссальную возможность, кто возьмёт на себя ответственность?

Сомневаться в алгоритме легко. Но когда разговор заходит об ответственности, тон всегда меняется.

К тому моменту за мной уже тянулась репутация человека, который предсказывал чёрных лебедей один за другим, опираясь именно на эту модель.

И тут заговорил Якоб Ёнг.

— Это не те данные, которые нам нужны.

Его голос был твёрдым, без тени сомнения. Он не сделал паузы, сразу продолжил, словно добивал гвоздь:

— Мы принимаем решения, основываясь на эмпирических данных, доступных здесь и сейчас. А то, что вы показываете, — это всего лишь прогнозная модель, построенная на сходных паттернах из других отраслей. Это оценка будущего, а не реальные данные в строгом смысле слова.

Я мысленно щёлкнул языком. Он бил точно в основание всей моей конструкции. И, что раздражало больше всего, он был прав.

Отчёт выглядел как изящный образец аналитики, но по сути представлял собой вывернутый наизнанку реверс-инжиниринг. Где сознательно отобрал цифры, напоминающие путь NetPlus, и сложил из них убедительную историю. При этом такие вещи, как уникальные риски ИИ-индустрии и ещё не сформировавшаяся инфраструктура, остались за кадром.

— Индикаторы, на которые мы ориентируемся, чёткие, — продолжал Якоб, медленно, почти назидательно. — Реальный спрос, данные по экосистеме и только та эмпирика, которую можно наблюдать внутри самой ИИ-отрасли. Есть у вас что-то подобное?

Конечно, нет. Таких надёжных данных попросту не существовало.

— Я понимаю ваше нетерпение. Уолл-стрит всегда была такой. Они вливают деньги, глядя на потенциал, а при первых проблемах тут же их вытаскивают. Но мы — не они. Наши инвестиции — это заводы, оборудование, логистика, люди. Это физические активы, которые невозможно вернуть, если мы ошибёмся. Именно поэтому для нас так важны реальный спрос и зрелая экосистема.

Его голос постепенно превращался в лекционный, размеренный, будто он читал конспект, проверенный годами.

— Не существует мира, в котором технология сначала вырывается вперёд, а спрос подтягивается потом. Такие ожидания и рождают пузыри. Настоящий рост — это органичное развитие, когда все элементы движутся вместе. Подталкивать рынок нетерпением… это спекуляция, а порой и азартная игра. Истинные инвестиции всегда требуют времени.

Он не ошибался. Но в этом и была ирония — именно времени у меня почти не оставалось. Потому и бился так отчаянно. Потому тяжело выдохнул про себя, чувствуя, как внутри нарастает усталость.

— Неужели… другого пути нет?

Оставалась последняя карта. Та, которую всегда держал в рукаве и надеялся не доставать. Если сыграть её сейчас, дороги назад уже не будет. Честно говоря, даже сейчас мне претила сама мысль использовать этот приём.

И в этот момент мой взгляд невольно скользнул к запястью. Рукав был слегка закатан, и из-под ткани выглядывала чёрная линия. Татуировка. Рядом с именем Майло тянулся силуэт тираннозавра. Его длинный хвост был виден даже при небольшом движении руки.

Казалось, этот хвост задавал немой вопрос. Ты правда собираешься ждать? Я замер всего на секунду. А потом принял решение.

— Вы ошибаетесь.

— … Что?

Якоб Ёнг осёкся на полуслове. Его голос, ещё секунду назад уверенный и наставнический, оборвался, словно наткнулся на невидимую стену. Всё, что он говорил до этого, было безупречной ортодоксией, выверенной до запятой, учебником по правильному мышлению. И вдруг я взял и назвал это неправильным.

В зале послышался тихий шорох — кто-то сменил позу, кто-то скользнул пальцами по стеклянной поверхности стола.

— У любого правила есть исключение, разве нет? — продолжил уже спокойно. — Например…

После чего сделал короткую паузу и позволил уголкам губ приподняться.

— Война.

— Война?

Брови Якоба резко взлетели вверх. Это была реакция человека, которого выдернули из привычной колеи и поставили перед чем-то абсолютно чуждым. Потому медленно кивнул, чувствуя, как внимание в комнате собирается в тугой узел.

— Именно. Когда начинается война, разве не технология выходит вперёд первой? А уже потом, следом, подтягиваются спрос и экосистема.

И говорил неторопливо, почти мягко, словно раскладывал на столе очевидные вещи.

— И скорость там несравнима с мирным временем. Авиация в годы Первой мировой. Радиолокация во Второй. То, на что в обычных условиях ушли бы десятилетия, было достигнуто за считаные годы.

Война — это абсолютный катализатор.

Перед ней рассыпаются в пыль привычные правила рынка, сроки, осторожные расчёты. Спрос, экосистема, тайминг — всё это перестаёт иметь значение. Остаётся только рывок вперёд, резкий, болезненный, необратимый.

— Вы сейчас предсказываете Третью мировую? — в голосе Якоба мелькнула насмешка, холодная, почти защитная.

Всё равно не отвёл взгляда и спокойно улыбнулся.

— Разумеется, нет. Но бывают войны без выстрелов. Вспомните холодную.

В комнате повисла тишина. Даже кондиционер будто задышал тише.

— Тогда технологическое противостояние за космос между США и Советским Союзом весь мир воспринимал как войну. И там всё происходило по той же схеме — сначала технология, а уже потом спрос и инфраструктура.

Потом окинул взглядом стол, лица, бумаги, стаканы с недопитым кофе и сказал так, словно объявлял приговор:

— И потому уверен, нечто подобное вспыхнет и в сфере ИИ. Причём гораздо раньше, чем мы ожидаем.

— Это тоже вам подсказал ваш алгоритм? — язвительно бросил кто-то из совета.

С усмешкой покачал головой.

— Нет. На этот раз всё услышал это напрямую.

— Напрямую? — переспросили сразу. — От кого?

После чего выдержал паузу, позволяя тишине натянуться, как струне, а затем произнёс отчётливо, без спешки:

— Аарон Старк.

Атмосфера изменилась мгновенно. Взгляды заметались, кто-то нервно поправил очки, кто-то сжал губы.

Аарон Старк. Безумный гений, мечтающий о переселении на Марс. Человек, который сжигал деньги, как топливо, ради, казалось бы, невозможных идей. Икона инноваций, доказавшая, что невозможное — это всего лишь вопрос цены и упорства. И главное — человек, способный перевернуть игру.

Зачем его имя прозвучало здесь?

Не дав напряжению рассеяться, добавил:

— Скоро Старк объявит войну в сфере ИИ.

Такую же, как холодная. Два гиганта начнут вливать немыслимые ресурсы и капитал в технологическое противостояние. Разумеется, в одиночку войну не ведут. Любой войне нужен противник. И этот противник уже определён.

— В ближайшее время Старк напрямую бросит вызов доминированию Gooble в области ИИ.

В моей прошлой жизни этого не происходило. Но сейчас это уже не имело значения. Потому что на