Кондитер Ивана Грозного 4 - Павел Смолин

Идентифицировать «голоса» легко, вдвоем в горенке «апартаментной» гости были, но так уж протоколировать положено: слуга-то мой при разговоре не присутствовал, следовательно говорящих только слышал.

— Г. М.: «А банька-то какая ладная да жаркая! Косточки все аж поют!». Г. Ю.: «Мне Ураз склад с костяками чудищ древних показал. Ох страшилища! Сказывал, выстроят потом специальный дом для них, просторный да светлый, и станут туда людей пускать, посмотреть. Называется — „музей“».

— Там и далее так, Василий? — прервал я.

— Так, Гелий Далматович, одно лишь довольство и хваление, — подтвердил он. — Кто ж о хозяине дурное в его же доме говорит?

— Верно, — согласился я. — Благодарю за службу. Оставь бумаги, почитаю, приятно будет.

— Да, Гелий Далматович, — «особист» оставил блокнотик и покинул мой кабинет.

В самом деле глупо было ожидать, что Шуйские меня прямо в гостевых апартаментах грязью «за глаза» поливать начнут — опытные люди, и вполне логично предполагают, что если в их поместьях везде их глаза и уши, значит и у других так же. Лично я, если получится зайти к Шуйским в гости — а сходить к ним надо хотя бы послушать, что они мне готовы предложить — собираюсь «за глаза» тоже хвалить хозяев. Ох уж эти игры, блин. Досмотрев «прослушку», я потянулся и пошел завтракать в компании гостей и Ураза.

Поздоровавшись в честь нового дня и помолившись, мы уселись за стол, я принялся намазывать медок на обжаренный до корочки кусочек хлеба и спросил Федора:

— Ну как тебе, Федор, поместье наше? Интересно?

— Очень интересно, Гелий Далматович, — ответил он. — Особенно костяки чудищ древних понравились. Вот бы на ту акулу посмотреть, у которой зуб с меня размером!

— Упаси Боже, — с улыбкой перекрестился Иван Петрович.

— Упаси Боже, — с ответной согласился я. — Рад, что тебе у нас понравилось. Скоро остальные костяки да окаменелости приедут, раза в три больше, чем сейчас есть. А там и музей строить начнем, чтобы все, кто хочет, на чудищ древних посмотреть могли.

— Гелий Далматович, дядька Иван говорил, ты к нам в гости собираешься? — спросил Федор.

Старший Шуйский развел руками и улыбнулся с видом «дети, что с них взять». Если бы не прослушка, в которую Шуйский сознательно интегрировал «мини-интригу», мол, не ведает об ушах моих в виде вот этого вот вопроса от Федьки, я бы может даже поверил.

— Когда — точно покуда не ведаю, но на приглашение дяди твоего иначе как радостью и согласием ответить не могу, — честно ответил я.

Зависит от рабочей нагрузки в ближайшей «командировке» и форс-мажоров, которые всегда могут случиться.

— Можешь Ураза с собою взять? Хочу ему в ответ наше поместье показать.

— Поедешь со мной в Москву? — переадресовал я вопрос пасынку.

— Поеду, отец, — не подкачал он.

Крепнет дружба подростковая, оно же — «агентурная работа силами молодых ведется в штатном режиме».

Привычный мне, но незнакомый гостям копченый бекон с яишенкой заложили добрую основу на дальнейший день, а «полировочка» тостами с медком закрепила эффект.

— Этак недельку у тебя поживешь, домой вернешься с пузом, — пошутил Шуйский.

— Хорошего человека должно быть много, — отшутился я.

Запомнит Иван Петрович, и будет применять, еще немножко обогатив копилку Великого и Могучего.

Переодевшись после завтрака — интересно, когда-нибудь бояре поймут, что потешную шапку носить не обязательно? — мы с Иваном Петровичем и прибывшим для выдачи справок Климом поехали смотреть хозяйство, а пацаны побежали играть в лапту с освобожденными ради такого случая от трудовых обязанностей детьми мастеровых и ученых. Дети же, пусть развлекаются. Скорее бы гостей сплавить да провести остатки ценного времени до командировки и семьей.

Последующие часы Иван Петрович получал сокрушительные удары по мировоззрению. Настолько отлаженных производственных цепочек, компоновки построек и распределения труда, благодаря которому работник сосредоточен на одной-двух функциях (тот самый «конвейер»), сейчас нет нигде в мире. «Головастики» Шуйского едва успевали строчить заметки в подаренные нами блокнотики, а сам Иван Петрович прямо на глазах пропитывался желанием наладить свои дела по продемонстрированному мной образцу. Я не против — чем выше продуктивность по руси в среднем, тем мне лучше: конкуренции в силу обилия тузов в рукаве совсем не боюсь, зато платежеспособный рынок, вызванный «оптимизацией» процессов и продуктивностью труда мне будет очень полезен.

Параллельно я ждал начала «мутных» разговоров, но Шуйский моих надежд не оправдал. Полагаю, решил повременить моего к нему приезда в гости. Правильно, спешить некуда, и лучше сойтись с потенциальным союзником получше. Иван Петрович мужик компанейский, умный, с чувством юмора, и чисто по-человечески мне нравится. Не состоял бы в противоборствующем клане, я был бы такому гостю рад, а так приходится сохранять концентрацию и фильтровать базар.

Вчера, например, мы долго обсуждали наш поход на Царьград, и Иван Петрович, зная, что многим людям больше нравится говорить, чем слушать, не скупился на вопросы и уважительное «ишь ты» в уместных местах. Я о том же знаю, поэтому давал как следует поговорить собеседнику. В основном расспросами о том, что творилось на Руси пока нас не было и какую реакцию вызывали доходящие до Москвы новости о наших подвигах.

Заодно Иван Петрович закупился диковинками нашего производства — не сам конечно, ему неуместно, а через своего «торгпреда», который умело торговался, но это не шибко помогло: ниже уровня окупаемости цену своим я велел не снижать даже про Царя. Последний, впрочем, не торгуется — вот ему точно сие неуместно, чай не нищеброд над гривенками трястись, должен впечатлять народ платежеспособностью.

Настенные часы с маятником приобрел Шуйский. Диковина для Руси ультимативная, а для мира в целом — великая и дорогущая редкость. Второе приобретение — добротное ростовое зеркало, почти не искажающее образ смотрящегося и пачку зеркал «ручных», на подарки дамам. Закупился и простым стеклом, выбрав весь готовый к продаже прямо вот сейчас объем, поделившись со мной сложностями в перестройке терема — из-за печек пришлось очень много всего переделывать, а выписанные из Франции стекла для окон из-за чумы не приехали.

Пообедав прямо на воздухе, мы продолжили экскурсию, потом поужинали, сходили в баньку, и на утро третьего дня, слава Богу, гости убыли восвояси. Расставались мы с Иваном Петровичем конечно не друзьями, но добрыми, если пренебречь особенностями клановой возни у Трона, приятелями.