В западне - Максим Шторм

руками. Пупырчатая, темно-зеленая кожа, и огромная, едва ли не в треть тела голова, словно вырастающая из плеч, с такой пастью, что могла проглотить ягнёнка. В темноте отчётливо сверкали их круглые, отливающие болотной зеленью глаза. Пасти немо щерились громадными игольчатыми зубами. Украшавшие передние лапы когти были похожи на крючья мясника для подвешивания разделанных туш.

Они шли молча, шлёпая широкими лапами по земле и вращая огромными глазищами. Я насчитал одиннадцать тёмных, гротескных силуэтов. Спустя ещё некоторое время их смог разглядеть и Фома. Парень от испуга едва икать не начал.

Я вовремя зажал ему рот. Не хватало ещё, чтобы он сейчас вслух начал выражать все охватившие его эмоции посредством отборных матерных выражений. Ещё неизвестно, насколько хорошо эти твари слышат.

Корнедуб прижал палец ко рту и знаком указал всем схорониться. Что мы и сделали, пригнувшись за ограждающим деревню частоколом ещё ниже. Хорошо хоть, подмостя под нашими тяжёлыми телами были прочными и надёжными и не одним скрипом не выдали нашего присутствия.

По мере приближения бригады жаб-переростков, собаки из близлежащих дворов злобно заворчали, но почти сразу же заткнулись и поглубже забились в будки. По окружности стены продолжали гореть дымными огнями трепыхаемые легким ветерком промасленные факелы. Навскидку, ночь, поглотившая Латку, ничем не отличалась от предыдущих. Надеюсь, что шлепающие сюда чудища думают так же. Не хотелось их преждевременно спугнуть.

Наконец жабомордые пришельцы добрались до ограниченного светом коптивших факелов, окружавшего деревню, играющего тенями желтоватого круга. Столпились прямо напротив ворот, тараща на бревенчатые стены болотно-зелёные бельма. Расположенные под пастями огромные горловые мешки чудищ пульсировали, из приоткрытых пастей вырывались какие-то едва слышные квакающие звуки. Словно твари совещались меж собой.

Наконец, словно прийдя к некоему согласию, они разделились на две части и двинулись в разные от ворот стороны, шлёпая перепончатыми лапами вдоль частокола и не издавая более ни звука. До наших ушей донесся противный скрежет когтей по дереву, сдирающих стружку. Фома непроизвольно дёрнулся. Я молча показал ему сжатый кулак, который он с уважением обнюхал.

Как нам успел рассказать Фома, ночные шествия теперь уже вполне себя проявивших во всей красе тварей всегда длились по-разному. Иногда они просто толпились возле ворот, да и возвращались обратно в лес. А бывало, походив, какое-то ещё время стояли, не спеша сваливать. И только по поведению собак да шлепающему звуку лягушачьих лап люди понимали, что опасность миновала.

Как они поведут себя этой ночью, никто сказать не мог. Как и то, что это за существа, и из какой глухомани они выползли. На мой вопросительный взгляд Корнедуб недоуменно вскинул брови и покачал головой, мол, никогда таких образин не встречал. Ну что ж, все когда-то происходит в первый раз. Мир большой и разнообразный. А переселившаяся в него нечисть только подтверждала этот тезис. Если только подкравшиеся к Латке страховидлы были именно ведьминой нечистью. Вот тут у меня единого ответа не было. Я вспомнил своего давнего знакомца, Болотного царя. Тот, как мне до сих пор кажется, к иномирным тварям никакого отношения не имел.

Мы затихли как мышки. Лишь неугомонные летучие мыши, которых, казалось, ничем нельзя было испугать, продолжали охоту за особо жирными жуками и мотыльками, рассекая над нами ночное небо. Мы прислушивались и держали поближе к себе оружие. По-хорошему, нужно было дождаться, когда лягушки, обойдя деревню, снова столпятся перед воротами для своего местечкового собрания, а затем высунуться и поинтересоваться, какого рожна им здесь понадобилось. На первый взгляд, пусть внешне и довольно отвратные, эти существа не казались опасными противникам для Часовых.

На этот раз твари не стали разводить долгие хороводы и довольно скоро, шлепая лапами и вновь негромко заговорив булькающими квакающими голосами, вернулись к ведущей в сторону леса утоптанной дорожке. Через щели в брёвнах мы видели, как они, сбившись беспорядочной кучей, чуть задрав огромные несуразные головы, не мигая, таращились на деревенские ворота. Мне казалось, что они к чему-то принюхивались. Их горловые мешки раздулись больше обычного, а из безгубых пастей начала сочиться вязкая густая слюна. Круглые пустые глазищи, с продольными вертикальными зрачками, заблестели жадным голодным отсветом.

И тогда, решив, что мы уже достаточно насмотрелись, сержант дал команду приступить к боевым действиям. Мы резко выросли над частоколом, направив в сторону тварей два взведенных мушкета и зараженный арбалет. Жаблаки, возбуждённо заквохтав, с шипением раззявили пасти. Нижние челюсти опустились едва ли не до середины груди, горловые мешки вздулись огромными пузырями. Жабы зашипели, заквакали, угрожающе обнажая громадные зубы и вскинув вверх длинные лапы со скрюченными когтями. Ребята оказались не из пугливых и явно не собирались задать стрекача, показав нам на прощанье свои пупырчатые зелёные задницы!

— Эгей, залетные! — зычно гаркнул Корнедуб, стискивая рукоять вытащенного из ножен меча. Седые усы ветерана топорщились в боевом азарте. — Кто такие и пошто людёв пугаете?

— Не думаю, что эти жабомордые парни соизволят нам ответить, сержант, — осторожно заметил я, уткнув лезвие меча в дощатый настил и положив руки на крестообразную гарду. Мой Грифон согласно заворчал, мелко царапая меня горячими коготками.

— Предупреждаю только раз. Если вы сейчас возвернетесь обратно в лес, то останетесь живы. Если, конечно, в ваших головах есть хоть немного мозгов. И обещаетесь больше никогда из своих дебрей не вылазить. Живущие здесь люди обычаи предков чтут и с лесом не ссорились.

Выходит, Корнедуб тоже сомневался о принадлежности этих антропоморфных лягушек к иномирной нечисти. С той бы он ни в какие переговоры не вступал. Сразу бы отдал приказ палить из мушкетов и арбалета, а затем прыгать вниз, добивать оставшихся. А с этими решил политесы разводить.

И, как выяснилось спустя буквально секунды, совершенно зря. Эти пупырчатые, бородавчатые страхолюдины, тупо буравящие нас выпуклыми бельмами, как оказалось, плевать хотели на всякие слова о добрососедстве и порядочности. Они приходили сюда с конкретной целью. И после слов сержанта проявили ее в полной мере.

Они пришли убивать.

Стоящий прямо по центру скалящейся стаи земноводных монстр, самый крупный, с огромным белесым брюхом и непомерно раздутым горловым мешком, вдруг резким скачком прыгнул вперёд, чуть присел, опираясь передними лапами в землю и раззявливая пасть. Меж игольчатых зубов склизкой молнией стремительно вылетел длинный, эластичный язык, словно неимоверно длинное и гибкое кнутовище. Я даже опешил, поскольку ну никак не ожидал, что такой отросток может уместиться в горле этой твари.

Хлясть! Вожак словно знал, в кого метить! В самого слабого и неопытного из всех нас. Огромный, сочащийся вонючей слюной язычище захлестнул целившегося в чудищ из арбалета Влада за шею