В западне - Максим Шторм

— Но куда⁈ Спрятать где-то в городе?

— Плохая идея. Имперцы сподобятся проверить все связанные с нами адреса. В Лютограде на ближайшее время не останется безопасных мест. Но я знаю одно, куда они точно не сунутся. Имение Бестужевых. Пакуй амулет как должно и отправь срочным курьером управляющему нашего Алексея, Игнату. С запиской. Тот уж точно схоронит его до лучших времен в самом надёжном месте.

Рогволд, пожевав губами, вынужден был согласиться с предложением капитана.

— Недурная идея. Сейчас же займусь.

— А я пожалуй, пойду готовить распоряжение на очередной разведывательный рейд, — несколько напряжённо сказал капитан. — Хочу проверить то местечко, где мы все едва не полегли. Границу близ западных Холмов.

Колдун, поежившись от нехороших воспоминаний, уточнил:

— Эту проклятущую ямину?

— Ее самую. От границы до котлована и туннелей не так уж и далеко. Быстрый корабль управится и за день, туда да обратно, если одним глазком только глянуть, да и сразу же поворачивать.

— В прошлый раз нам пришлось здорово постараться, чтобы ноги унести, — напомнил Рогволд. — Опасно может быть…

— Знаю. Но проверить надо. В крайнем случае, далеко не заходить. Уж больно много сил нечисть на эти загадочные работы положила. И не забывай про схороненные под землёй спящие заклинания… Рано или поздно они оживут. И я не хочу, чтобы мы узнали обо этом тогда, когда провороним очередную неожиданную подлянку у нас под носом.

— Может, после проверки займемся?

Кречет зло нахмурился.

— Да ну их к дьяволу, этих проверяющих. У нас своя служба и долг перед Государством. И я не собираюсь забрасывать все дела, обменяв их на расшаркивания перед этими столичными недоносками.

— И то верно…

Некоторое время они стояли и молчали, глядя на разбросанные внизу дома, ратуши, улочки и кварталы, снующих людей, проезжающих верховых, повозки и кареты. Каждый думал о своём. Наконец, Ярослав Кречет, словно решившись, не отрывая взора от продолжающего жить своей безостановочной жизнью города, сказал:

— Рогволд, у меня крайне дерьмовое предчувствие.

Глава 6

Остановить взбесившимся танком прущего на нас громадного монстра можно было только выстрелом из пушки в упор, не иначе. Корнедуб громко бросил команду открыть огонь. Яков с Савелием не подвели. Я видел, что выпущенные ими пули угодили в цель, но не остановили монстра. Даже не замедлили его шаг. Что слону дробина.

Воздух зашумел от пущенных вдогонку стрел. Почти половина впились в толстую роговую шкуру ревущего чудовища, возымев такое же действие, как и пули. То бишь никакое. Вот тебе и посидим да осмотримся!

Когда от низко наклонившего лобастую башку чудища до ворот осталось не более полусотня метров, я принял решение.

Снова полетели стрелы. На этот раз все опытные охотники попали в цель, превращая страшилище в покрытого иглами дикобраза. Впрочем, всем было уже ясно, что подобными укольчиками эту разогнавшуюся тушу не остановить. И если она врежется в ворота, на такой скорости, то выломает створки к чертовой матери. А следом в деревню ворвутся и радостно ухающие жаболюды.

Ни в коем случае нельзя его подпускать ближе. Вскинув меч, я рванул навстречу монстру, набирая за считанные шаги не меньшую скорость. В спину полетели полные изумления вопли, к которым примешивалась отчётливая ругань беснующегося сержанта.

Увидев меня, со всех ног бегущего навстречу, монстр и не подумал сбавлять шаг. Что ему какая-то букашка, с дуру да со страху бросившаяся навстречу? Затопчет, сомнет, разотрет по земле в кровавую костяную кашу и не заметит! Будь в огромной голове топочущего чудовища какие связные мысли, оно бы так и прикинуло.

Тварь взревела пуще прежнего, храпя и плюясь хлопьями вылетающей из пасти вонючей пены. Но я и не собирался выяснять, у кого голова окажется крепче. Воздел меч остриём вверх, намертво ухватившись за рукоять обеими руками, и, разворачивая широченное лезвие режущей кромкой к ревущему чудовищу, не сбавляя скорости, упал на колени. Последние метры до столкновения с почти налетевшей на меня громадной тушей просунулся по земле, изо все сил напрягая мускулы и сжимая зубы.

Удар нарвавшегося на воздетый клинок монстра оказался что надо. И будь у меня в руках обычный меч, пусть даже и выкованный из специальной стали для Часовых, ничего бы не получилось. Вряд ли бы я смог совершить задуманное. Слишком массивным был этот зверь, слишком прочна его толстая шкура и крепки кости. Но мой фамильный клинок был совсем не простым оружием. А я сам не обычным Часовым…

Черное лезвие моего меча, перед тем, как впиться в плоть чудища, вспыхнуло яркими серебристыми рунами, мой Родовой символ, Грифон, объял меня тёплым невидимым пламенем. Я слился со своим мечом в одно целое, буквально зарывшись ногами в землю и не опуская рук.

Раздался звук рвущейся плотной ткани, смачное протяжное хлюпанье, ночное небо огласил исполненный неимоверной боли и изумления чудовищный, раздирающий барабанные перепонки рев, меня окатило водопадом хлынувшей крови и склизких смердящих потрохов.

Почти не замедлив бега, громадный монстр сам себя и располовинил, налетев мордой на поднятый к небу рунный клинок, разрезавший его от кончика клыкастой пасти до самого хвоста, почти развалив на две соединённые лишь по позвоночнику остатками костей и плоти половинки. Я едва не задохнулся. Монстр даже смог сделать еще несколько неверных шагов, уже будучи мёртвым, когда наконец изуродованное тело осознало, что мозг уже умер. Без малейшего звука существо, пошатнувшись, с грохотом обрушившегося горного обвала, завалилось набок.

Я, почти оглохший, залитый с головы до пяток вонючей, бледно розовой кровью, с ободранными коленями и звенящими от усилий руками, медленно выпрямился во весь свой немалый рост и, повинуясь наитию, воздел в черное звёздное небо полыхнувший серебристыми руками фамильный меч.

Удалось остановить выбежавшего из леса огромного жабоподобного мамонта в каких-то тридцати шагах от ворот деревни. В тот же миг мне в уши вонзился торжествующий рев двух дюжин глоток, донесшийся сверху, со стен Латки. Корнедуб горланил громче всех, что с его лужёной сержантской глоткой не было ничем удивительным.

Повернувшись к безмолвно таращившейся на меня ораве лягушек-переростков, я вдруг понял, что стою один напротив всей их внезапно притихшей банды голов так в сто пятьдесят-двести. Шансов выстоять против всех у меня, скажем так, негусто. Но что-то было не так.

Я внезапно вскинул вверх руку, условным знаком давая понять почти гаркнувшему новую боевую команду сержанту остановиться. Корнедуб подавился так и невысказанными словами.

Окружившие подступы к деревне чудища не сводили с меня немигающих круглых глазищ. И я увидел в