В западне - Максим Шторм

Прервав кашель, человек неимоверно быстро, настолько, что Гаркуша даже не успел рассмотреть его движение, повернулся к нему, уже подошедшему чуть ли не вплотную, и резко выбросил правую руку вперёд. В области груди Петра что-то остро и больно кольнуло. Охнув, он скосил глаза вниз и ещё успел увидеть вонзившееся ему прямо в сердце почти по самую рукоятку, пробив мундир и тёплую куртку, узкое, острое как бритва лезвие стилета. Нанёсший коварный и подлый удар человек быстро вытащил нож и отступил на два шага в сторону. Ноги Петра подломились, он упал на колени, роняя съестное и молча, с остекленевшими глазами, ткнулся лицом в холодную, стоптанную до состояния камня землю.

Убийца, присев, тщательно вытер стилет об одежду Гаркуши и спрятал его в потайные ножны. Подобрал свой сверток со сдобой и негромко позвал, озираясь по сторонам как затаившийся хищник. Улица все ещё была пустынна. А стискивающие тупичок с двух сторон стены домов глухими, без окон.

Из-за сложенных в самой густой тени деревянных ящиков вышла высокая, плечистая фигура. Подошла и замерла в ожидании дальнейших указаний.

— Хватай его и ложи в ящик, — распорядился убийца. — Живо. Пока ещё тихо. Через полчаса здесь будет уже слишком людно. Мы удачно его подловили. Вот что бывает, когда не изменяешь своим привычкам.

Крякнув, человек поднял Гаркушу на руки. На груди мёртвого Часового выступила пропитывающая одежду темно красная кровь.

— И что, он там и будет лежать до скончания времён? — буркнул второй. — Так и завоняется…

Убийца, настороженно выглядывая из тупичка, раздражённо буркнул:

— До ночи пролежит, ничего ему не станется. Ему уже всё равно. А потом другие люди его достанут и положат уже где нужно. Ты поменьше языком болтай… Свое дело делай.

Сгрузив тело Гаркуши в грубо сколоченный ящик и накрыв его сверху еще одним таким же, подельник убийцы, отряхивая руки, подошёл к нему и уже вдвоём они, как ни в чем не бывало, вышли на тротуар, свернули направо, и начали подниматься по ведущей к Цитадели улочке.

— Молчал бы этот олух, глядишь и жил бы себе дальше, — с нескрываемым огорчением сказал вполголоса убийца. — Сам виноват.

Его подельник неопределённо хмыкнул.

— Хлеб свежий… Будешь?

* * *

К сожалению, Петра Гаркушу я так и не дождался. Да, вроде должен бы сегодня заступить на дежурство по Цитадели, но никто из мной спрошенных товарищей его так и не видел. Что ж, площадь Корпуса невероятно огромна, и среди всех застроек, включая главный замок, можно было при желании прятаться целый месяц, пока тебя найдут. Ладно. Не последний день на свете живём. Ещё свидимся. Я же поспешал, спрятав увольнительную за пазуху, покидать стены Цитадели. Не успели мы прибыть, почти в сгустившихся сумерках, как капитан Кречет недвусмысленно мне намекнул, что в ближайшую неделю он и видеть меня не желает в городе до особого своего распоряжения. И что отправляться в Имение я должен уже прямо сейчас. На свежей лошади, с личными вещичками.

С одной стороны это только радовало, с другой обострившееся желание капитана поскорее меня спровадить настораживало. Конечно, я понимал, чем это вызвано. Но уж больно не хотелось оставлять Кречета одного отбиваться от грядущих проблем. На мой вопрос получил ли он ответ на свой рапорт, Кречет, глядя мне прямо в глаза, ответил, что да. Не вдаваясь в подробности, пояснил, что совсем скоро к нам прибудет специальная, посланная Императором, комиссия по расследованию случившегося. И что мне лучше им на глаза не попадаться.

Оно и понятно, чего ж не понять. Но осадочек оставался. Командующему придётся ох как нелегко. Надеюсь, что Корнедуб с Рогволдом не дадут ему наломать дров, зная взрывоопасный характер Кречета…

Ну что ж, домой, значит, домой. В Имение Бестужевых. К Алисе, Игнату. К отцовскому наследию. К тайнам, что скрывает в своих стенах старинный замок. К загадочной стальной двери, спрятанной за книжным шкафом в кабинете Александра Бестужева.

Меня ожидало наверняка много нового и разумеется опасного. В последнее время я часто думал, что мое имя уже по умолчанию способно приманивать всяческого рода неприятности и проблемы. Я был крайне нежелательной персоной для многих людей. И, не исключено, что уже и нелюдей. И мой страшный враг, граф Перумов, наверняка знает о чем-то, что кровь из носу должен узнать и я. В том будем мое спасение и главное подспорье в дальнейших делах. И в воплощении моих далеко идущих планов по утверждению в этом мире и возрождению моего наследного имени.

А ведь надежда была так близка… Один шаг отделял меня от права пользования фамилией герцогов Бестужевых. Ну что ж, не дали, возьмем сами. И будет я проклят, если сверну со своей дороги. Оставайся самим собой. Я помнил слова Альбины. Как и помнил ее последнее предостережение.

Я все помнил и ничего не забывал. С этими мыслями я и вскочил в седло готового меня нести коня. Все, домой.

* * *

Соединение из трех имперских крейсеров неотвратимо продвигалось на север. Огромные боевые корабли, построившись клином, шли по воздушному бескрайнему морю. Запаса хода этих гигантов хватило бы на много месяцев безостановочного пути. Они были оснащены мощнейшими силовыми установками и щедрым запасом энергокристаллов.

Властелины неба, громадные вытянутые дирижабли, с огромными, усиленными броней трёхпалубными гондолами, и украшенными гербами Империи жёсткими оболочками колоссальных сигар. Огромные суда, несущие на своих бортах сотни людей экипажа, десятки дальнобойных орудий, алхимических и пороховых бомб и вооружённых до дубов воздушных моряков.

Флагман был самым крупным из всех трёх. Могучий, с дополнительными движителями, гигант, разрезающий вытянутым носом облака. На его борту находились члены специально сформированной для предстоящей проверки Корпуса Тринадцатой Стражи императорской комиссии.

В состав этой облаченной запредельными полномочиями компании входили три человека. На время, выданное для проверки, государь наградил этих людей практически абсолютной властью, позволяющей им проводить любые обыски, допросы и действия на всей без исключения территории Корпуса и всего Лютограда. Они могли карать и миловать. И никто, ни наместник барон Горь, ни Командующий Тринадцатой Стражей капитан Ярослав Кречет не могли им перечить. Указом этих людей любой человек в городе мог быть схвачен и обвинён в измене. Арестован и закован в кандалы. Любой, от простолюдина до дворянина.

Председателем специальной комиссии был назначен граф Василий Кулагин, старший следователь Особого отдела. Матёрая ищейка, слухи о деяниях которого давно поросли легендами. В помощниках у него состояли магистр Януш Врочек, считающийся одним из самых доверенных лиц Воронцова, и командующий Второй Стражей младший