Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

поморщился. Да, действительно говорил, и даже не врал, собирался перевезти ее к себе на Малберри-стрит. Да только вот мои планы радикально поменялись. Я-то думал, что у меня есть пара месяцев, чтобы устроить дела — вложить кое-какие деньги, разобраться с Шульцем, и тому подобное. Но Массерия почему-то решил нанести удар прямо сейчас.

— По поводу переезда, дорогая, — проговорил я. — Нам придется отложить его еще на немного.

Повисла пауза, а потом он тихо спросила:

— Почему? Что-то случилось?

— Ничего серьезного, — соврал я. — Просто время сейчас опасное, а станет еще опаснее. Дела. Какое-то время тебе лучше побыть подальше от меня. Тебя, скорее всего, не тронут, но если понадобится — я пришлю людей, и они отвезут тебя в безопасное место.

— Какие-то проблемы, Чарли? — в ее голосе появилась тревога.

— Подробностей рассказать не могу, сама понимаешь, — я покачал головой. — Просто поверь мне, это ненадолго. Пара недель, может быть, месяц. Потом все снова станет хорошо, и я перевезу тебя к себе.

Врал, естественно, война может затянуться и на год, в зависимости от ее интенсивности. Но в действительности я собирался постараться разрешить все как можно раньше. Потом, конечно, будет второй раунд — нынешнее положение дел в мафии меня не устраивало, и очень хотелось перекроить все по-своему. Чтобы было меньше крови, и не так опасно, и чтобы деньги шли рекой. И даже понятия какие-то были.

Но это будет сложно.

— Ладно, — согласилась она наконец. — Я доверяю тебе.

— Спасибо, — сказал я с облегчением.

Мы поехали по Бродвею в сторону Таймс-сквер. Кинотеатр «Paramount Theatre» находился на углу Бродвея и Сорок третьей улицы, там-то и должен был пройти сеанс, на который у меня уже были куплены билеты.

— А о чем фильм-то? — спросила она.

— Про медиумов и спиритические сеансы, — ответил я. — Что-то мистическое должно быть, но, думаю, интересно. В газетах критики его хвалили.

— Ой, это интересно, — она улыбнулась. — Я любила ходить в лавки медиумов на ярмарках, когда была маленькой. Мне много гадали, и всегда говорили о хорошем.

— И как, сбылось? — спросил я, без особого энтузиазма.

Уж если я кого и не любил — так это гадалок, они ассоциировались у меня с цыганками на вокзалах, которые обещали снять порчу, а снимали золото и забирали кошельки. Да и в целом этой одержимости астрологией, нумерологией и прочей хренью не разделял. Лучше бы в церковь ходили, честное слово, меньше проблем было бы.

Скоро мы добрались до места, я припарковал машину, вышли. Это было огромное здание, открылось всего три года назад. Самый большой кинотеатр в мире — почти четыре тысячи мест. Роскошь, блеск, золото.

На тротуаре толпились люди, премьера собрала много народу. Яркие афиши висели у входа, на одной из них — «Затененные комнаты», того самого фильма, на который мы должны были идти — изображена женщина в трансе и мужчина с мрачным лицом.

Мы прошли в фойе. Роскошно, конечно — высоченные потолки с лепниной, огромная люстра, обитые красным бархатом стены и зеркала в золоченых рамах. На балконе играли живую музыку.

Даже жаль, что потом кинотеатры превратятся в бетонные коробки с тесными душными залами. Хотя… Тут в США все станет еще хуже, тут ведь будут порно потом крутить. И крышеваться это будет нашими же друзьями.

Гэй была привычна к таким местам, но все равно смотрела вокруг с интересом. Не часто мы с ней куда-то выбирались.

Билеты у меня уже были куплены, мы прошли в зал и нашли свои места — в середине партера, с хорошим обзором. Вокруг сидели люди в дорогих костюмах и вечерних платьях, атмосфера была более чем праздничная.

Свет погас, и оркестр в яме заиграл увертюру. Потом экран осветился, началась кинохроника — новости недели. Президент Гувер выступал с речью, рассказывал о том, что нация все преодолеет, и что больших проблем не будет. То, что все уже не так хорошо, как рассказывали месяц назад, уже было признано на государственном уровне.

Гэй взяла меня за руку, крепко сжала. Я посмотрел на нее — она смотрела на экран, но было видно, что новости ее особо не интересуют. Уверена в том, что со мной надежно, что со мной все будет хорошо. А схватила, потому что просто хотела быть ближе.

Фильм шел около часа. Это была мрачная история о медиумах-мошенниках, которые обманывают богатых клиентов, устраивая фальшивые сеансы спиритизма. Хотя, может быть, он просто показался мне мрачным из-за черно-белой картинки.

Гэй смотрела, затаив дыхание. В напряженных сценах она крепче сжимала мою руку. Я улыбнулся — она как ребенок, была полностью погружена в происходящее на экране.

Когда фильм закончился, зажегся свет, оркестр снова заиграл. Люди аплодировали.

Мы вышли из кинотеатра на Бродвей. Вечер был холодный, но не морозный. Гэй взяла меня под руку.

— Понравилось? — спросил я.

— Очень, — кивнула она. — Особенно концовка. Это было потрясающе.

— Да, хорошая сцена, — согласился я.

Мы дошли до машины, я открыл ей дверь. Она села, поправила платье.

— Куда теперь? — спросила она.

— Ко мне домой, — сказал я. — Если хочешь, конечно.

Она посмотрела на меня, улыбнулась.

— Хочу, — сказала она тихо.

Мы поехали на Малберри-стрит. По дороге почти не разговаривали, только держались за руки. Я чувствовал приятное предвкушение. Она тоже чувствовала, судя по тому, как часто дышала.

Я припарковал машину у дома, мы поднялись на лифте. Открыл дверь квартиры, пропустил ее вперед.

Гэй вошла, сняла пальто, повесила на вешалку. Я закрыл дверь на замок, подошел к ней сзади, обнял за талию, поцеловал в шею. Она повернулась, обняла меня за шею, поцеловала в губы. Долгий, глубокий поцелуй. Я чувствовал ее тепло, запах духов, вкус ее губ.

Мы двинулись в сторону спальни, не размыкая объятий. Я расстегнул пуговицы на ее платье, она стянула с меня пиджак. Еще один поцелуй, еще. И мы почти дошли до кровати, когда зазвонил телефон.

Я замер.

— Не отвечай, — прошептала Гэй, целуя меня в шею.

Телефон продолжал звонить. Настойчиво и требовательно. И у нас есть правило: если тебе звонят, ты берешь трубку. Да и такого засилья телефонных мошенников, как в будущем, ещё нет.

— Я должен, — сказал я, отстраняясь. — Извини.

Она вздохнула разочарованно, но отпустила меня. Я пошел к