Это я, Катрина - Сергей Чернов

Добираюсь до вожделенной кровати и осторожно валюсь на неё. На завтрак могу не идти. А что могу? Закидываю руку назад, нащупываю на тумбе листок. Ага, сегодня утром можно употребить пару яблок или груш. Разрешен стакан томатного сока.

Жжение в самом нежном месте организма, сбитое водными процедурами, неохотно стихает. Можно перевести дух.

Живу пока одна. Получила истинное наслаждение от наблюдения собирающей свои шмотки Теодоровны. Помогала ей медсестра, которую та эпизодически шпыняла. Я стояла руки в бока, закрывая мою территорию. Проходя в какой-то момент мимо, мегера попыталась пихнуть меня плечом. Куда же ты, старуха? Легко уклонилась от толчка, и ведьма сама еле удержала равновесие.

— Закрой пасть, карга трухлявая, — равнодушно отреагировала на её вопли и обвинения.

Смотрю на сестру:

— Ты же видела, Лен, что произошло? Она попробовала меня толкнуть и сама чуть не упала. И сейчас делает меня виноватой.

Худенькая и стройная Лена еле заметно кивнула. Судя по её виду, даже если бы я отпинала старую калошу ногами у неё под носом, она бы ничего такого «не заметила». Наоборот, сказала бы, что старушка сама себя избила. Путём множественных падений. Не любят её здесь. Почему-то.

С того момента блаженствую. Морально. В физиологическом плане битва в разгаре.

Вчера приезжал отец с юристом. Папахен сильно омрачён фактом боданий с Тиграновичем.

— Как же так, дочка? Неужели нельзя было по-другому?

Только плечами пожала с огромным недоумением. А как по-другому? Любой не только имеет право на самозащиту, но и обязан защищать себя, свою территорию и своих близких. Это священное право любого живого существа. Скорее даже природное право.

Кроме того, он упустил из виду важное обстоятельство:

— Да откуда я могла знать, что она — Алхоян? В лечебнице, если что, не только клановые лечатся. Эта древняя хамка даже имя своё не удосужилась назвать.

Содержательная часть беседы с юристом была ещё короче:

— Даночка, споры между клановыми наружу не выносятся. Как правило, в таких исключительных и редких случаях одна из сторон выходит из ордена. По доброй воле или принудительно.

Молодой, но представительный стряпчий обаятельно улыбается. Это он на мои планы подать жалобу в полицию или иск в суд.

Бумагу я всё равно сочинила, а где её станут рассматривать — мне фиолетово. Написала на имя великого магистра ордена.

— Лишь бы разбирательство было объективным.

Моё пожелание получило всевозможные заверения в его исполнении. Ну и ладненько.

19 сентября, четверг, время 13:40.

Подмосковная лечебница «Пурпурная лилия».

— Там что-то ещё было, кроме хлороформа, — Литовкин вдумчиво изучает мои анализы.

— Дайте посмотрю, — имею право и требую, это информация о моём организме.

Мы сидим в его кабинете, обсуждаем результаты его лечебного эксперимента. Доволен он, как слон, сожравший пуд бананов.

— Тебе зачем?

— На биофак буду поступать, мне всё это пригодится.

Литовкин не просто так доволен, всё получилось наилучшим образом. Мой славный организм сбросил накопившиеся токсины в один приём. Аварийный сброс, от которого меня перекручивало. Зато через неделю-другую умеренной диеты и мягкой реабилитации можно выходить в свет.

Мой запрос врач удовлетворяет. Подробно рассказывает о контролируемых компонентах, допустимых нормах и аномалиях. Слушаю внимательнейшим образом, это моя будущая профессия.

Самый главный итог больничной эпопеи в шаговой доступности — я практически здорова и скоро снова тряхну мир своим возвращением. У меня зреет в голове пока смутная идея нашего будущего выступления на лицейском конкурсе. Если сработает… хотя почему «если»?

Вечером ко мне мелодичным перезвоном обращается телефон. Звонят мне не сильно часто, но регулярно. Смотрю на входящий номер. Это не Вика, не родители и не одноклассники. Незнакомый абонент. Приму. Раз звонят — значит, надо. Возможно, что мне тоже.

— Аллёу, Моё Высочество у аппарата, — произношу томным голосом.

Если развлечений давно нет, то надо их найти на ровном месте. А то с исчезновением Теодоровны я прямо сенсорный голод испытываю. То есть эмоциональный. А такие диеты моя психика долго не выдерживает. Идею затребовать ведьму обратно с сожалением забраковала. Не поймут.

В трубке меж тем молчание.

— Ал-л-ё-у, — протягиваю предельно капризным тоном настоящей в край избалованной принцессы, — я вас слушаю.

Услышать пока удаётся только какое-то шуршание и невнятные звуки.

— Ну, что тако-ое? Чего вы молчите? — изображаю капризное высочайшее недовольство. — А-а-а, поняла! Вы немой! Так напишите эсэмэску! Не волнуйтесь, читать я умею. Будьте здоровы.

Вежливо прощаюсь и отключаюсь. Интересно, кто это? Хм-м, а вдруг это Тигранович? Тогда я немножко попала. Но нет, это явно не он. Тигранович не производит впечатления человека, которого легко сбить с толку.

С любопытством смотрю на отложенный телефон. Повторная попытка будет? И если да, то когда?

«Когда» наступает через пять минут. Да, тот же номер! Продолжим.

— Ну-у, ал-ё-о-у, — тяну голос так же капризно и томно. — Моё Высочество слушает!

— Э-э-э, — собеседник тоже тянет неопределённую гласную, только не капризно, а растерянно. — Нельзя ли позвать Дану Молчанову?

Как-то абонент не по этикету разговор начинает. Ему же сказали, что у аппарата Моё Высочество! Послать бы отца Пистимеева — да, я в отличие от него сразу узнаю голос — надменно и холодно, я не служанка за кем-то бегать, но воспитание не позволяет. Однако поставить на место зарвавшегося надо.

— Принцессы не могут выполнять чужие поручения, — говорю назидательно, а затем уточняю: — Если только они не от короля или королевы. Насколько я знаю, Вадим Петрович, вы не король. Официально.

В ответ слышу невнятный возглас и какое-то хрюканье. Терпеливо, хотя и надменно, слушаю. Выдержка моя вознаграждается более вменяемой речью:

— Даночка, ну нельзя же так, гхы-гхы! — признал наконец-то. — Ты меня прямо запутала…

— Вади-и-м Петрович! — теперь мой голос переполняется укоризной. — Разве вы не в курсе? Я действительно принцесса имперского лицея, это общеизвестный факт!

— Гхы-хрык! — забавно он смеётся. — Да-да, сейчас вспоминаю, Саша что-то рассказывал. Только давно это было. Даночка, я чего звоню-то? У нас с супругой к тебе огромная претензия! Ты уже второй месяц к нам не заходишь. Вы с Сашей не поссорились?

Мы не ссорились, нам некогда. Сашка с первых дней утонул в учёбе. Пока лето было, мы обычно всей компанией гуляли по паркам, кафе и прочим аттракционам — чего нам в четырёх стенах киснуть? Я… хм-м, у меня опять же сейчас проблемы.