Искажение - Сергей Цеханский

целого подполья зависит от таких вот мелочей. Время от времени до Виктора доходили слухи, что там-то и там-то погорел такой-то и такой-то. Еще одним бойцом невидимого фронта становилось меньше, а товарищи по оружию даже не могли выразить соболезнования. Мало того, в целях все той же конспирации, им приходилось вместе со всеми добивать несчастного, публично клеймя позором на собраниях. И лишь потом, когда все утихало, собирались в узком кругу своих, скорбели, чтили память и вполголоса пели любимые песни безвременно ушедшего друга. Даже если друг остался в живых, все равно он считался погибшим, ибо для разведчика разоблачение хуже смерти. В один миг он теряет все, что нажито многолетней кропотливой работой по внедрению — перспективную должность, очередь на жилье, летние отпуска и презренные деньги. Агент лишался того, что принято называть «официальным прикрытием», «легендой», «крышей», а значит, выбывал из игры. При этом, наверное, он чувствовал себя беззащитным голеньким насекомым, которое пристально разглядывают в микроскоп. Многие, привыкнув к нелегальной деятельности и будучи не в силах жить без нее, уходили в самих себя — в это наиглубочайшее подполье. Там они наглухо запирались, переходили на автономный режим и продолжали функционировать в привычном ключе. И хорошо еще, если у такого человека был свой ангел-хранитель, который — хотелось бы верить — не бросит, а посвятит свою жизнь общению с бывшим нелегалом. Что они там будут делать вдвоем — неизвестно, например, хотя бы писать мемуары.

Виктор горестно вздохнул. Вероятно, его мысли как-то передались остальным, и люди погрустнели. Судьба разведчика, полная опасностей, была хорошо известна всем присутствующим, и каждый понимал, что в случае провала рассчитывать на помощь друзей не придется. Это еще больше сближало и роднило, и ребята обменялись сочувствующими взглядами. Только это они и могли себе позволить, ибо до сих пор оставалось неясным, кто на кого работает. Люди могли прожить бок о бок всю жизнь, так и не узнав, кто же был рядом — друг или враг. Эту непростую ситуацию можно проиллюстрировать с помощью математической теории множеств. Агенты одной разведки образуют единое множество элементов-соратников, а агенты другой разведки — другое множество. Таких множеств тьма-тьмущая, поскольку жизнь — штука сложная и насквозь пронизана интересами различных лиц и организаций. Если эти множества изобразить на бумаге в виде разноцветных пятен, то получится жуткая картина, от которой замельтешит в глазах. Одни множества будут включать в себя другие, а некоторые будут пересекаться самым немыслимым образом. То есть обязательно найдется подпольщики, которые служат сразу нескольким хозяевам — так называемые двойные, тройные и многократные агенты. Это опасно, поскольку хозяева могут враждовать между собой, но настоящий разведчик обязан суметь удержаться на плаву. Конечно в подобных случаях резко увеличиваются шансы, что человека могу оскорбить, обозвав шпионом или стукачом, да и вообще ему не избежать предательства, но он может себя успокаивать тем, что предает из высших соображений. Из каких именно? А вот это уже каждый решает самостоятельно. В конце концов, если агент достаточно изворотлив, он вполне может избежать обидной участи быть найденным с веревкой на шее и с табличкой на груди «Так будет с каждым». Сей неприятный инцидент обычно происходит в отхожем месте, в лесу или на заброшенном дровяном складе, так что данные объекты рекомендуется обходить стороной. Но и слишком себя расстраивать тоже не следует. Категоричность и самонадеянность надписи на табличке говорит о том, что делали ее дилетанты, которые сами ничем не застрахованы от аналогичного бесславного финала. Кроме того, места, выбираемые ими для акции возмездия, выдают в них неисправимых романтиков, а следовательно, их легко обвести вокруг пальца. В общем, дилетантов бояться не стоит, а профессионалы не вешают — профессионалы перевербовывают.

Виктор до сих пор не знал своих хозяев, это его огорчало, но он надеялся, что фирма солидная, и размениваться по пустякам не придется. Ребята тоже выглядели уверенно, словно каждый знал себе цену, и она вполне соответствовала его представлениям о больших деньгах.

Что же их объединило? Что побудило этих рыцарей снять свои плащи и соорудить шатер для пиршества, а кинжалы обнажить для нарезки огурцов и вскрытая консервных банок? Ножи уже лежали на столе, и Виктор не сомневался в их предназначении. Наверняка где-то припрятаны и кильки в томате, и огурцы маринованные, и бледный шланг ливерной колбасы.

А объяснялось все просто. Причина крылась в том самом сплетении разноцветных пятен, которое не было статичным, а постоянно видоизменялось, поскольку отражало саму жизнь в ее сложном диалектическом движении. Интересы различных группировок то и дело совпадали, расходились, образуя относительно стабильные островки, основанные на личных симпатиях и схожих условиях быта. Цвет островков от частых перекрасок становился серо-буро-малиновым и очень точно характеризовал сущность происходящих там процессов. А что поделаешь? Разведка — разведкой, но жить-то надо. Это резиденты у всех разные, а начальники на работе общие. Даже у залетных гостей они хоть и другие, но, в принципе, такие же — ничем не отличаются от здешних. Игорек и Костик работали неподалеку, часто заходили, рассказывали, жаловались, и можно было сделать вывод. А если учесть, что над простыми начальниками есть вышестоящие — единые для всех, то тогда вообще отпадают вопросы типа: чего, мол, ради столь разные люди собрались сегодня у Шуйского? Да и резиденты были не в претензии. Сегодня разведчики вместе попьянствуют, завтра твой агент поможет чужому, послезавтра чужой твоему, а значит, и тебе. Если же при этом они скооперируются в пассивную оппозицию, воображая, будто противопоставляют свои хилые ряды меднолицым шеренгам начальников, то это их личное дело. Вреда от этого не будет, тем более что ангелы-хранители всегда начеку.

Однако время шло. Ритуал все не заканчивался, и люди стали нервничать. В конце концов, ребята собрались не для того, чтобы мило улыбаться, а имели тут вполне конкретный интерес.

Шуйский поднял трубку телефона, набрал какой-то номер и прямо в лоб, открытым текстом, задал вопрос осведомителю:

— Главный инженер ушел?

В трубке услужливо пискнуло, и хозяин расплылся в улыбке:

— Можно начинать.

Дверь моментально закрыли на замок, а из сейфа достали хлеб, шматок сала, трехлитровую банку маринованных огурцов, две баночки килек и целую бухту ливерной колбасы болезненно-белого цвета. Словно по волшебству — Виктор даже не успел заметить, откуда — на столе появилось пять бутылок водки. Ангел-хранитель, доселе смирно сидевший внутри, резко охнул и жалобно запричитал, что рассчитывал на одну, а теперь не хочет, и пусть Виктор уйдет. Но Виктор на него цыкнул, и тот испуганно затих. Шуйский тоже, видимо,