Искажение - Сергей Цеханский

Братья смачно затянулись сигаретами.

— Вообще-то ты парень вроде хороший, — задумчиво произнес один, выдохнув дым в сторону Виктора.— Спокойно воспринял наш приход.

— А что, бывает иначе? — удивился Виктор.

— Бывает. Многие никак не могут поверить, что это, наконец, произошло и с ними. Начинают скандалить. А иные даже торгуются.

— Ну да?!

— А ты как думал? Деньги предлагают, барахло всякое...

Виктор задумался. Может, намекают? Отдать им, что ли, все? Теперь-то больше ничего не надо. Впрочем, как знать. Они же не говорят, куда поведут, может, там тоже барахло в цене. Стоит ли рисковать ради сомнительного удовольствия поприсутствовать на собственной панихиде? С другой стороны, что против них какой-то «вновь прибывший»? Все равно, что захотят, то и сделают. Чувствуется, те еще прохвосты. Не надо бы с ними обострять отношений.

— Может, вам надо чего? — спросил он, постаравшись искренне улыбнуться. — Не стесняйтесь, будьте, как дома.

— Не суетись, — бросили ему отрывисто. — Вещички нам ни к чему. С вещичками у нас не пускают.

Виктор почувствовал разочарование. Вот так живет человек, работает, копит, на черный день откладывает, а потом — раз! — и ничего не нужно. Не пускают, видите ли. А куда девать накопленное? Ладно, он-то еще мало накопил, а другие? Им каково? Хоть бы заранее предупреждали.

— А скажите, — спросил он, — кому-нибудь удавалось не пойти с вами?

Братья не ответили. Только посмотрели странно. Наверное, вопрос показался им бестактным.

«Конечно, — подумал Виктор. — Я же усомнился в их профпригодности. Обиделись, поди. Надо про другое спросить».

— Скажите, — снова спросил он. — А с квартирами у вас как? Дают, или тоже надо в очередь становиться?

Ночные Братья аж поперхнулись от неожиданности. Заухали, как упыри, закашлялись, давясь дымом и беззвучным хохотом, да еще друг в дружку стали кулачищами тыкать. Да так, что казалось, будто в барабаны бьют. Видно, нельзя им было громко смеяться, но уж больно вопрос рассмешил.

— Да я ничего, — оправдывался Виктор. — Если что, я не в претензии. Просто хотел узнать, учитывают у вас предыдущий стаж или по мере поступления?

— Ты... — прохрипел один из Братьев, утирая слезу, — ты не очень-то. Предупреждай сначала, а то так и мы можем в ящик сыграть.

— Ты не волнуйся, — отозвался другой. — У нас жильем все обеспечены. У нас вообще полный порядок. Усек?

Виктор недоверчиво промолчал, и ему объяснили.

— Ну сам посуди. Каких людей больше? Живых или мертвых?

— Мертвых, конечно, — ответил Виктор.

— Вот то-то и оно! — улыбнулись Братья. — И притом, гораздо больше. И у каждого свои проблемы. Верно?

— Ну, — осторожно согласился Виктор.

— Стало быть, если их нигде не размещать, представляешь, что бы творилось на том свете?

Виктор попытался представить, но не смог. Вообще, в душу стало закрадываться нехорошее сомнение. Братья эти... Ночные. Мордовороты какие-то. Бледные они, видишь ли. Может, бледность-то от пресыщения. Вон какие бицепсы под рубахами. Такие хоть кого скрутят. Неужели находились смельчаки поскандалить? А все-таки интересно, как там люди всей массой размещаются? Народу-то тьма-тьмущая!

— Слушай, — один Брат повернулся к другому. — А он хороший парень, а? Соображает.

— Наш мужик, — согласился тот. — Свойский.

Виктор про себя порадовался. Впереди неизвестность, из этих двоих ничего не выжмешь, но на всякий случай, заиметь таких приятелей, что называется, у самого порога, будет весьма кстати.

Ночные Братья продолжали свой диалог.

— Может, поможем? — спрашивал один. — Пусть потешится, глядя на живых-то в процессии. Небось друзья его там будут.

— Можно, — соглашался другой и тянулся за сигаретами. — Но надо подумать.

Чтобы им было легче думать, Виктор решил выложить главный козырь.

— А когда я встречусь с резидентом? — спросил он.

Братья замолчали на полуслове и повернулись к нему.

— С кем?

— С резидентом, — повторил Виктор. — Вы разве ничего не знаете?

Братья переглянулись.

— Ты что лопочешь, парень? Ты, давай, не темни, выкладывай по порядку.

— Вам не могу, — ответил Виктор. — Не имею права.

Один из братьев решительно скрипнул стулом, но другой положил ему руку на плечо.

— Погоди, браток. — И повернулся к Виктору. — Ты что, парень, знаешь кого-нибудь из наших?

— Я выполнял секретное задание, — уклончиво ответил Виктор. — Связи не было. Но, наверное, так надо. В общем, имею определенную информацию. Вы вспомните, у вас должны быть инструкции, как поступать в таких случаях.

Братья выглядели неуверенно. Видно было, что им страшно хочется предпринять какие-то решительные действия, но в то же время что-то не пускает.

— А кличка у тебя есть? — спросил один из них, и оба наклонились вперед.

Виктор принялся копаться в своей памяти. Он и раньше пытался отыскать там что-нибудь подобное, но сейчас, похоже, от этого зависело нечто большее, чем жизнь. Виктор шелестел, перекладывал, вгрызался все глубже, ничего не находил и сетовал на отсутствие ангела-хранителя, который, вероятно, разбирался в этом хозяйстве гораздо лучше. Уж он бы показал этим нахалам. Враз бы приструнил и поставил на место. А то раскурились тут. Всю комнату задымили, родственнички.

— Есть! — нашел он неожиданно и совершенно случайно.

— Какая? — Братья наклонились поближе.

— Витёк!

Братья отпрянули.

— Не слыхали о таком...

— Это же естественно, — снисходительно пояснил Виктор. — Я был совершенно секретный агент.

Ночные Бритья с сомнением переглянулись Потом придвинулись друг к другу и зашептались. До Виктора доносились отдельные слова и обрывки фраз.

— Брешет, гад. Не похоже, понимать должен... А почему указаний не было?.. Забыли, сволочи... Не может быть такого... Все может... Не может!.. Может!.. Не может!.. А вдруг он из другого лагеря?!..

Тут они с опаской взглянули на Виктора и зашептались еще яростнее:

- Падаль напутала, а нам расхлебывай... Крысы канцелярские... Им то что, все спишут... Напортачили, жмурики... Хлопот не оберемся... Доложить надо... А с ним что?.. А черт его знает...

И опять они взглянули на Виктора, но теперь уже с очень сложным выражением в глазах. Была там и настороженность, и робость, и неприязнь, и вместе с тем, какая то особенная смертельная решимость и тоска. Виктор понял, что сейчас может произойти что угодно, и пожалел о содеянном.

- Гм, — сказал один из Братьев и выразительно