Искажение - Сергей Цеханский

— Ты один? — сиплым шепотом спросил Виктор.

Боря неуверенно оглянулся.

— Один. А что?!

— Заходи, — разрешил Виктор, а сам, заскакав босиком по полу, юркнул под одеяло.

Боря вошел, притворил дверь, покрутил головой и, убедившись, что здесь ничего не изменилось, произнес:

— Ты бы хоть в комнате убрал.

— А что изменится? — глухо донеслось из окопа.

— Пожалуй, ничего, — согласился Боря и сел на стул.

Виктор настороженно следил за Борисом, натянув одеяло на самый нос. Больному прописан постельный режим, а друзья навещают круглосуточно.

— Ты что, пил? — спросил гость, заметив чайник.

— Угу.

— Тогда понятно, — успокоился Боря. — Здесь?

— Не-а.

— Смотри, — назидательно произнес Борис. — Пьянство — это добровольное безумие.

Но Виктор уже самозабвенно сосал воду из чайника

— Уж лучше добровольно, — буркал он между глотками. — По крайней мере... буль, буль... будет шанс... буль, буль... вернуться... буль... самостоятельно... буль, буль, буль...

Боря согласно кивнул, думая о чем-то своем.

— И вообще, — повеселел Виктор. — Человек не хозяин своему разуму!

Брови Бориса удивленно изогнулись, и он пробормотал:

— Хм. Бывают же люди, которым полезно пить.

Виктор благосклонно улыбнулся.

— Нарды принес?

— Да ну их! — отмахнулся гость. — Надоело.

— Отчего же? Сейчас бы в самый раз партийку залудить.

Боря усмехнулся.

— Уж ты вчера, наверное, налудился.

— То было вчера! — погрозил Виктор пальцем. — А если ты имеешь нам что-то предложить сегодня, переходи к делу.

— У меня сейчас другие дела, — таинственно произнес Борис и уставился в окно.

— Это какие же?

Боря с сомнением повздыхал, но потом решился.

— Ладно, тебе скажу. Я собираюсь эмигрировать в Америку.

— Куда?! — Виктор по пояс высунулся из-под одеяла.

— В Америку, — с достоинством повторил Борис.

— Зачем? — опешил Виктор, но потом сообразил. — А... Ну да, конечно. И когда же?

— Не знаю, — пожал плечами Боря. — Сначала надо английский выучить.

В комнате вновь произошло какое-то искажение. Почудилось, будто за окном общежития зашумела одна из нью-йоркских авеню, завыли полицейские сирены, захлопали двери супермаркетов. Невиданные горизонты открылись перед мысленным взором Виктора, и он подумал, не махнуть ли ему тоже. В Америку.

Впрочем, он быстро опомнился. Возможно, Борю там и ждали, а Виктору там делать было нечего. Не пройдет номер. Да и что он знал об Америке? Небоскребы... кадиллаки... кока-кола... негры и полиция. В общем, сведения, которыми располагал Виктор, не позволяли ему сделать окончательный выбор.

Но все же ветер перемен, не имеющий четкой географической направленности, ворвался в уставшую душу и принялся там завывать и свистеть, маня хозяина в дальнюю дорогу. С похмелья такие ветродуи особенно волнительны.

Виктор взглянул на Бориса. Тот сидел, выставив подбородок, и с мечтательной отрешенностью смотрел в окно. В его глазах отражалась Америка. Небоскребы... кадиллаки... кока-кола...

— Да, — вздохнул Виктор. — Везет же людям.

Эмигрант посмотрел непонимающе.

— Ты это о ком?

— Да так, — пробормотал Виктор. — Не о нас с тобой. А вообще. Подай-ка мне сигареты.

Борис поднялся и протянул сигареты, спички и консервную банку. Зловещим душком повеяло от этих предметов, и он в момент вытеснил из комнаты удушливый смог американских городов-гигантов. Вспомнив ночной визит, Виктор с сомнением покосился на измятую пачку и пожалел, что Боря не курит.

Но жизнь штука коварная. Преподнося сюрпризы один другого хлеще, она, в конце концов, может так запутать человека, что он, прекрасно сознавая опасные последствия своих шагов, будет с упорством идиота двигаться в прежнем направлении. Впрочем, быть может, у него и нет иного выбора, даже несмотря на обилие манящих возможностей.

Виктор закурил, сделал затяжку и прислушался к себе. Все по-прежнему, никаких новых ощущений.

— Слышь, Борь, — сказал он. — Пришлешь мне оттуда пачку «Мальборо»?

— Хорошо, — ответил Боря, — пришлю.

На том и порешили. С Америкой можно было и закончить, но Виктор никак не мог отрешиться от призрачных видений дикорастущих пальм, ярких пивных банок и шикарных офисов из стекла и бетона. И не потому, что они его притягивали, как заграничные тряпки десятиклассницу, а просто чертова память опять зашкворчала, готовясь плеснуть чем-то горячим.

«Что там такое? — недоумевал Виктор. — Может, Ночные Братья плели чего про Америку? Нет, вроде. У них там своя заграница, почище Бориной...»

А память продолжала глухо бурчать и волноваться, намекая, что вот уже сейчас она задаст.

И задала.

Виктор вспомнил один разговор на вчерашней хмельной вечеринке. Этот разговор забылся по причине того, что происходил в очень неподходящий момент между двумя крупными заходами. Теперь, откуда-то выплыв, он так сплелся с Ночными Братьями, Америкой и невидимым фронтом, что Виктор почувствовал резкий приступ дурноты и решительно загасил сигарету, не докурив ее даже до середины.

Шуйский!

Да, да, именно Шуйский бухтел что-то про заграницу и про их с Виктором общие интересы, с нею связанные. При этом, кажется, раз десять напоминал, что разговор не подлежит разглашению.

Виктор похолодел от страха. Он не помнил в точности, о чем говорил с Шуйским, и поэтому предположил самое худшее. Тут же перед ним, как наяву, предстали Ночные Братья, а следом и другие представители далекого мира, который вдруг резко приблизился. Была здесь и падаль, и крысы канцелярские с хвостами в красных чернилах, и жмурики, которые давно уже зажмурились, но продолжают портачить так, что и крепеньким бодрячкам не снилось.

«Господи! — ужаснулся Виктор. — Как же это я вляпался?»

Но, постепенно успокоившись, он, хоть и с трудом, стал припоминать подробности. Оказалось, ничего страшного. Даже совсем напротив. Шуйский говорил, что им двоим предстоит заграничная командировка. Где-то он пронюхал, что по линии министерства намечается крупная покупка или, наоборот, решили что-то продать. А, может, просто надо съездить и перенять какой-то опыт, а заодно передать свой, имеющийся в наличии. В общем, Виктор этого не помнил. Он также напрочь забыл, куда именно надо ехать. То ли в Америку, то ли в Аргентину, то ли в Австралию. Наверное, все-таки в Америку, потому что в течение всего разговора ему мерещились высоченные небоскребы.

Виктор окончательно пришел в себя и вздохнул свободно. Главное, что они с Шуйским оказались ни в чем таком не замешаны, а за границу, если надо, то, конечно, съездят. Он с улыбкой взглянул на Борю, но