Искажение - Сергей Цеханский

все это могло раззадорить воображение, и теперь кажется, что комната сужается к верху. Очень похоже на крышку гроба. Жутковатое сравнение, но не такое уж далекое от действительности. Он заживо погребен в братской могиле общежития. Комната-склеп, а внутри покойничек. Забавно...

Он попытался повернуть голову и посмотреть, что делается сбоку, но не сумел. И не понятно, почему. То ли не смог, то ли не хотелось настолько, что сам же и отказался от этой затеи. Еще силу воли напрягать... Зачем?

Виктор лежал, смотрел в потолок и дивился своему душевному спокойствию. Может, он и впрямь умер? Сердце не стучит, остановилось. Значит, умер. Как просто, оказывается. Пришел, лег спать и откинулся. Обидно только, что от водки, хотелось как-нибудь иначе. А впрочем, есть ли разница? Все равно в бою со знаменем в руке было не суждено. Ну не напишут в газетах — подумаешь. Не геройская смерть, зато своя. И безболезненная.

А все-таки обидно. Не таким уж крепким оказался организм, не выдержал. Однако переполох поднимется, когда его найдут. Здание-то казенное. Сколько проблем возникнет. На работе сначала не поверят, подумают — очередная хохма. Потом убедятся. Расходы, наверное, возьмут на себя. Начнут собирать рубли, сколотят похоронную команду... Хорошо, что в этом не придется участвовать. Разве что пассивно. Последнее общественное мероприятие. Хорошо.

Интересно; что будут говорить на кладбище? Наверное, что-нибудь нейтральное. Будут стоять на ветру с непокрытыми головами, дрожать от холода и мечтать, чтобы поскорее все закончилось. Да-а, кое-кому работенки прибавилось. Сейчас зима, земля мерзлая. Придется поупираться с лопатами-то. Хотелось бы на все это взглянуть, а заодно и послушать. Вдруг сохранится такое свойство?

Скорей бы уж нашли, а то еще разложение начнется. Большой беды в том нет, но как-то неприятно. Может, там тоже по одежке встречают. Или уже надо говорить: здесь? Хотелось бы предстать поприличнее. Чего ж не идут ни те, ни другие?

А все-таки интересно, что там будет впереди? Уж сколько было мыслей на эту тему, а вон как необычно получилось...

Тут Виктор услышал чье-то осторожное покашливание Скосил глаза и увидел, что в комнате находятся еще двое. Они стояли в тесном пространстве между стеной и шкафом, так что одному пришлось слегка повернуться боком. Испуга Виктор не ощутил — просто оторопел в замешательстве. Каким образом они сюда проникли, если он точно помнил, что закрыл дверь на защелку?

— Здравствуйте, — произнес один из незнакомцев очень вежливо, с оттенком скорби. — Вы уже поняли, что произошло?

«Вот оно что! — догадался Виктор. — Пришли-таки...»

— Да, — выдохнул он чуть слышно, но не губами, а как бы мысленно.

— Мы за вами, — извиняясь, пояснил второй незнакомец, — Вы готовы?

— Готов, — смиренно произнес Виктор, но тут же опомнился. — А разве... Разве я не увижу своих похорон?

Незнакомцы переглянулись.

— Вообще-то не положено... — неуверенно начал первый.

— Да вы садитесь! — спохватился Виктор. — Чего вы там жметесь?

Теперь он уже различал, что гости одеты в какую-то униформу. Ни цвета, ни покроя в потемках не разобрать, но, кажется, что-то вроде комбинезонов.

Незнакомцы охотно последовали приглашению, правда, с некоторой неловкостью и смущенно покашливая. Присев на стулья, стали с любопытством озираться по сторонам. Наверное, они хорошо видели в темноте, потому что один из них, углядев что-то на тумбочке, смотрел туда неотрывно и с напряжением.

«Что он там увидел? — недоумевал Виктор, — Там же ничего нет».

Наконец, ему удалось проследить в нужном направлении и узреть, что незнакомец буквально буравит взглядом начатую пачку сигарет,

— Закуривайте! — предложил Виктор, но тут же поправился. — Если хотите, конечно.

Гость вздрогнул, заелозил на стуле, но все же руку за пачкой протянул. Достав одну сигарету, осторожно взял ее губами, а остальные предложил товарищу.

— Не положено, — шепнул тот с беспокойством, но после колебаний взял. Тоже одну.

— Пепельница рядом, — сказал Виктор, — Извините что консервная банка, но другой нет. Спички там же.

Незнакомец, который был посмелее, взял пепельницу, поставил к себе на колено, потом взял коробок, тряхнул легонько и чиркнул спичкой. Пламя высветило интеллигентного вида людей, возраст которых угадывался приблизительно — между тридцатью и сорока. Их лица имели правильные черты и, быть может, обладали несколько излишней бледностью. Комбинезоны были черные, с синеватым отливом, без рукавов, со шлейками поверх серых рубашек с тугими стоячими воротничками. Изнанка воротничка, вероятно, подшивалась тканью неземной чистоты, ибо по краю виднелась ослепительно-белая полоска. Форма Виктору понравилась, так как свидетельствовала об аккуратности и соблюдении правил гигиены.

Спичка, погаснув, упала точнехонько в банку, но Виктор в освещении уже не нуждался. Он и до этого успел привыкнуть к темноте, а теперь и вовсе, убедившись, что глаза не лгут, успокоился и перешел на новое зрение.

Гости, сделав по первой затяжке, выдохнули дым и стали с интересом разглядывать тлеющие огоньки сигарет. На их щеках заиграл легкий румянец.

«Давно не курили, ребята», — догадался Виктор и порадовался, что сумел расположить к себе людей, от которых теперь сильно зависел.

— Так как насчет похорон? — осмелился он напомнить о своих проблемах.

— Понимаешь... — Гость прищурился от едкого дыма. — Вообще-то это не положено.

Другой его перебил:

— Но мы идем иногда на исключения.

— Все дело в том, — снова заговорил тот, который посмелее, — что у нас любое первое желание вновь прибывшего считается священным.

— Но твое желание незаконно, — опять вставил второй.

— Как же так? — удивился Виктор. — И незаконно, и священно?

— Закон у нас один, — сказал первый гость.

— Но к нему вышло много инструкций, — пояснил второй.

«Понятно, — подумал Виктор. — Знакомая ситуация».

— И как же вы выкручиваетесь?

— В каждом случае по-разному, — солидно разъяснили ему. — Вникаем, разбираемся. В общем, осуществляем индивидуальный подход.

Виктор почувствовал какую-то неуверенность. Так было хорошо лежать одному, так на тебе — явились эти двое. Попробуй, разберись, чего им надо.

— Простите, — начал он. — Как мне вас называть? А то я, знаете ли, в затруднении.

— Называй нас Братьями.

«Опять братья», — подумал Виктор, вспомнив ангела-хранителя. Вообще-то Виктор был единственным ребенком у своих родителей, и вполне естественно, что такое количество братьев его неприятно удивило. «Наверное, это Ночные Братья», — решил он.

— Ну а как у вас вообще... живут?

— Увидишь, — уклончиво ответили Ночные Братья.

—