Хранитель Империи том 1 Начало - Александр Вересов

перьями и чешуёй — чёрное, маслянисто-блестящее. Из-за спины торчали крылья. Не перепончатые, как у летучей мыши, а словно оборванные, с редкими перьями, больше похожие на скелеты крыльев, обтянутые тёмной кожей.

Голову оно повернуло ко мне, и я увидел глаза. Узкие, вертикальные зрачки горели тем же красным огнём, что и искры на

прутьях. В них не было страха. В них была только лютая, вековая ненависть и голод.

Существо дёрнулось в мою сторону, и цепь, прикованная к его ноге, натянулась с металлическим лязгом. Пасть распахнулась, обнажая ряды мелких, острых, как иглы, зубов, и из горла вырвался звук, от которого кровь застыла в жилах. Не рык, не вой — а шипение пополам с человеческим кашлем. Будто оно пыталось заговорить, но гортань была создана для иного.

Я отшатнулся, врезавшись спиной в деда. Тот даже не шелохнулся. Лишь положил мне руку на плечо — спокойно, крепко.

— Не бойся, — сказал он негромко. — Клетка держит. Руны не пускают. Сюда, — он кивнул на стены, — свозили лучших мастеров-руничей со всей империи, когда строили эту темницу.

— Что… что это? — выдавил я, не в силах оторвать взгляд от твари.

Существо, словно поняв вопрос, дёрнуло крыльями. Раз, другой. Звук был такой, будто мокрая тряпка хлещет по камню. Из пасти вырвалось облачко пара, хотя в подвале было холодно.

— Птенец, — ответил дед буднично, словно речь шла о дворовой собаке. — Недавно вылупился, когда мы его взяли. Году этак в… семьдесят пятом? Да, точно. В тот год твой отец только академию закончил.

Я перевёл на него ошарашенный взгляд.

— Сколько же ему лет?

— Без малого пятьдесят. Для их породы — сущие младенцы. Этот вид называется Ноктис. Летучие твари. Во времена Слияния они гнездились на шпилях и колокольнях, питались падалью и слабыми. Но когда голодны — нападали и на людей. Одиночку, конечно. Взрослый мужик с добрым топором мог и отбиться. Но стая… стая заклёвывала и лошадей.

Ноктис в клетке дёрнулся снова, и я заметил, что в его глазах мелькнуло что-то, кроме злобы. На миг мне показалось, что это… любопытство? Он рассматривал меня так же, как я его.

— Зачем вы его держите? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает странная смесь жалости и омерзения.

— Затем, что он — ключ, — дед подошёл к клетке почти вплотную. Тварь зашипела, отпрянула в угол, но глаз не отвела. —

Ключ к пониманию. Видишь ли, Александр, в книгах написано многое. Но одно дело — читать о том, что тварь опасна, что у неё нет слабых мест. И совсем другое — увидеть её живьём. Почувствовать её запах. Услышать, как она дышит. Запомнить, как пахнет страх, когда она на тебя смотрит.

— Я запомнил, — выдохнул я.

— Это хорошо. А теперь запомни ещё кое-что.

Дед обошёл клетку кругом и остановился с другой стороны, так что теперь мы с ним и тварь смотрели друг на друга через прутья.

— Ноктисы — не просто звери. У них есть зачатки разума. Не как у людей, нет. Но они могут учиться. Запоминать. Передавать знания птенцам.Когда закрыли Врата, магия в нашем мире стала угасать. Мы думали — и надеялись, — что твари не выживут без подпитки из их мира. Что они ослабнут и исчезнут сами.

Он помолчал, глядя на корчащегося Ноктиса.

— Но мы ошиблись. Они оказались живучее, чем мы предполагали. Некоторые ушли глубоко под землю, в пещеры, в старые склепы, где магия держалась дольше. Впали в спячку, как медведи зимой. И там они ждали.

— Чего ждали? — спросил я, хотя ответ уже начал угадывать.

— Силы, — дед вздохнул тяжело, с хрипом. — Того момента, когда магия в мире снова начнёт просыпаться. Они чувствуют её, Александр. Так же, как чувствуешь ты. Может быть, даже тоньше. И теперь, когда дар возвращается к людям, он возвращается и к ним.

Он хотел добавить ещё что-то, но сверху, из глубины дома, донёсся глухой удар колокольчика — зов слуг.

— Нас зовут, — дед нахмурился. — Пойдём. Меч пока останется здесь. Ты к нему ещё вернёшься, если судьба будет к нам милостива.

Я бросил