Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Николаевич Коровников

— О, она у нас точно будет, — уверенно сказал я.

— Вы что-то знаете, чего не знаю я, контр-адмирал?

— Тут и знать ничего не надо, — отмахнулся я. — Итак всё, как на ладони. Над вами Селим, надо мной — император, чью эскадру вы видите за своей спиной на карте. Этим двоим ещё очень долго предстоит делить пограничный сектор пространства между нашими империями. Так что, непременно увидимся!

— Всё в воле Аллаха! — кивнул командующий. — До встречи, контр-адмирал.

Экран погас.

На проекции отметка «Султана Баязида» потянула за собой длинные стрелки ускорения — медленно, с тем достоинством, которое у крупного линкора есть и без чьей-либо помощи. Стыковочные рукава и магнитные тросы между «Афиной» и кормой османского флагмана раздёрнулись, и обшивка наша на короткое мгновение качнулась, как качается лодка, которую отпустили от пирса. Я ощутил это качание не столько корпусом корабля, сколько тем местом внутри себя, которым человек чувствует, что пол под ним перестал быть твёрдым на одну долю секунды.

— Господин контр-адмирал, — произнёс Аристарх Петрович. — Османы действительно уходят… И не стреляют. Даже корабли 5-ой «линейной»!

Я не сразу нашёл, что сказать, и в конце концов произнёс то, чего сам от себя не ожидал:

— Спасибо, Ясину Бозкурту.

Я разжал пальцы на подлокотнике — и только тогда заметил, что всё это время они были сжаты…

Глава 5

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 19 августа 2215 года.

Ясин Бозкурт уходил не красиво, но основательно. Так уходит старый волк с поляны, на которую выскочила стая молодых и передралась, не поделив добычи. Маркеры Шестой и Восьмой «линейных» дивизий, теперь снова подчинённых своему командующему-паше, перестроились в плотный ордер и, перемешавшись с тем, что осталось от Пятой, потащились к точке перехода на систему «Рязань». Огонь не открывался ни с чьей стороны. Молчали русские, у которых после всего едва было из чего стрелять. Молчали османы, которым было велено молчать. Лишь в эфире на частотах, выделенных Керему Рейсу, ещё слышалась ругань, но и её быстро прижали — и наступила та особенная, ватная пауза, словно кто-то накрыл динамик ладонью.

Самого Рейса Бозкурт с собой не взял, да тот бы и не пошёл. «Барбарос Хайреддин» и с ним девять вымпелов, оставшихся лично верными своему адмиралу-паше, откололись от ордера и двинулись не к «Рязани», а совсем в другую сторону — прочь из сектора. Там, на периферии, маячил и ждал их наш незабвенный Птолемей Граус на своём «Агамемноне». Несколько крейсеров его личного эскорта уже разворачивались, готовясь прикрыть отступление первого министра. Вид у этой группы был, как у шакала, который бежит, поджав хвост, но всё ещё скалится на охотников. Я провожал взглядом тающие метки на карте и думал о том, что Граус и Рейс теперь повязаны общим поражением, — а это связка будет покрепче любой победы. У меня не было сил на злорадство, только на констатацию факта. Я понимал: Граус ещё вернётся, но сейчас его отступление было важнее, чем любая погоня. Живой враг — это будущая проблема, мёртвый — уже история. Оставим историю на потом.

— Александр Иванович, — голос кавторанга Жилы оторвал меня от размышлений. Он даже не обернулся, уткнувшись взглядом в другую часть проекции. — Караван государя. Через пятнадцать минут будут здесь.

— Что с охранением? — спросил я, не отрываясь от панорамы.

— Форты перестроились во внешнее кольцо. Внутреннее прикрытие составляют корабли Балтийского космического флота. Гражданские борта держат плотный строй. Командование у контр-адмирала Зиминой, она запросила подтверждения, что сектор чист.

— Подтверди. И передай: пусть заходят без задержки. Мешкать сейчас нельзя. Чем быстрее соединимся, тем лучше.

Кавторанг кивнул и склонился над пультом. Я перевёл взгляд на караван. Стройная, пугающе большая армада гражданских транспортов и десантных кораблей, прикрытых фортами, как стадо бизонов броненосной шкурой, входила в сектор столичной планеты. Мостик «Афины», только недавно бывший эпицентром хаоса, снова наполнился тихой, деловитой суетой. Готовились к встрече. Я не двигался, помня обещание, данное самому себе: разобрать полку с отложенными мыслями, если выживу. Мысль о Таисии лежала там первой. И брать её пока не хотелось. Я всё ещё видел перед глазами её лицо на экране. По взгляду брошенному в мою сторону было понятно, что княжна напряжена, и это напряжение не было связано с текущими событиями и переговорами с османами. Судя по всему, Тася желала со мной побеседовать на тему неприбытия моей эскадры в «Сураж». Как ей объяснить, что здесь я был нужней? И нужно ли вообще объяснять?

— Вызов к императору, — продолжал докладывать кавторанг. — За вами и вице-адмиралом Хромцовой с Пеговым высылают шаттл. Встреча на борту «Елизаветы Первой».

— Понял, Аристарх Петрович. Когда нужно быть?

— Ждут через час. Как только эскадра императора прибудет на орбиту.

Час. Целый час тишины после многочасового грома. Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Под веками ещё плыли огненные трассы залпов, но слух улавливал уже не грохот, а ровное, усталое гудение систем жизнеобеспечения. Корабль дышал. Дышал хрипло, с пробоинами в корпусе, но дышал. Я слушал это дыхание и думал: сколько ещё таких кораблей у нас осталось? Половина наших с Хромцовой и Пеговым кораблей уничтожена или надолго выведена из строя, оставшиеся надо срочно загонять в ремонтные доки. Такова цена победы…

…Шаттл дёрнулся при последней стыковке. В салоне нас было трое. Хромцова, сидевшая прямо, как на плацу, открыла глаза, стоило корпусу вздрогнуть. Вице-адмирал Пегов проворчал что-то неразборчивое про «давление в шлюзе».

— Как твоя «Афина»? — негромко спросила Хромцова, не поворачивая головы. В её голосе не было прежней жёсткости, только усталость, граничащая с равнодушием.

— Примерно так же, как и ваша «Паллада». Дышит. Переборки держат. Команда дралась насмерть, — ответил я, стараясь говорить буднично, чтобы не выдавать собственного смятения.

— У меня почти две трети личного состава выбито. Десант на флагман Бозкурта выполнил задачу, но такой ценой… — она не договорила, махнула рукой. — Теперь бы после всех наших приключений аудиенцию бы завершить без эксцессов. А там точно будут разбираться, кто виноват.

Я кивнул. Говорить о потерях не хотелось. Мы оба знали: виноватых в таких случаях ищут не сразу, но обязательно находят. И часто это бывает тот, кто принимал решение.

— Отобъёмся, — я криво усмехнулся.

Пегов хмыкнул и снова прикрыл глаза.

За иллюминатором проплывала картина, к которой я никак не мог привыкнуть: искалеченные, обожжённые линкоры и крейсера эскадр,