Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

— Можно внутрь?

Леоннат распахнул люк в нижней части гондолы. Александр, согнувшись, протиснулся внутрь. Пространство было тесным, как в рыбацкой лодке. В центре, занимая большую часть, стоял тот самый паровой двигатель, усовершенствованный, с более компактным котлом. По бортам — мешки с песком (балласт), бочонки с водой, запасы нефти в медных сосудах. В носовой части — простейшие приборы: песочные часы, отвес, компас (ещё одна диковинка, которую Александр «подсказал» — намагниченная железная игла на пробке в сосуде с водой). И самое главное — рычаги управления клапанами газа и рулями высоты, сделанными из натянутого на каркас полотна.

Здесь, в этой тесной, пропахшей маслом и человеком кабине, пахло будущим. Настоящим, дерзким, смертельно опасным будущим.

— Завтра, на рассвете, мы поднимемся, — сказал Леоннат, его голос дрожал от волнения. — Невысоко. Пройдём над лагерем с востока на запад. На высоте, где нас примут за птицу… или за облако. Мы проверим связь флажками. И… если позволишь… сбросим пробный «горшок» на учебную мишень в стороне от лагеря.

Александр задумался. Риск раскрытия секрета был. Но армия должна потихоньку привыкать к чудесам. И увидеть «божественный огонь», падающий с неба по воле царя… это укрепляло миф.

— Хорошо. Но цель — не ближе двух стадий от ближайшего пикета. И сбрасывать должен лучший метатель. Один раз.

Он выбрался из гондолы, чувствую странную смесь гордости, страха и абсолютной, сюрреалистичной нереальности происходящего. Он, майор из XXI века, в IV веке до н.э., на борту баржи в Индии, инспектирует дирижабль перед его боевым испытанием. Где здесь реальность? Где сон?

Он посмотрел на звёзды, на тёмные очертания невиданных кораблей у берега, на огни своего гигантского лагеря, вмещавшего целый город. Это и была его реальность. Созданная его волей.

— Леоннат, — сказал он, уже собираясь уходить. — Ты и твои люди… вы творите историю. Не ту, что напишут писцы. Ту, что увидят боги. Берегите себя. Вы мне дороже двадцати тысяч мечей.

Юноша, стоявший в тени своего детища, не нашёл слов. Он лишь кивнул, и в его глазах стояли слёзы.

Возвращаясь в лагерь, Александр снова услышал пыхтение «Гефеста». Звук был уже не пугающим, а успокаивающим — звук работающей машины, звук прогресса. Он шёл по спящим улицам, мимо костров, у которых дремали часовые. Он видел лица: македонские, греческие, персидские, индийские. Все они спали, или пытались спать, под одним небом, в одном лагере, ведомые одной целью. Его целью.

Он зашёл в свою палатку. Гефестион спал, сидя у входа, положив голову на руки. Александр накрыл его плащом.

Потом подошёл к столу, где лежала карта. Он развернул её. От устья Инда его палец пополз на восток, через белые пятна, через нарисованные предположительно горные хребты, к краю пергамента, а оттуда — в неизвестность. В Китай.

«Мы идём, — подумал он. — Мы идём со всей нашей яростью, с нашим стальным кулаком, с нашим дымящимся разумом. Мы идём, чтобы либо покорить будущее, либо пасть, изменив ход истории навсегда».

Он погасил светильник. В темноте ещё долго слышалось мерное, неумолимое пыхтение с реки. Дыхание новой эры. Дыхание его Империи, сделавшей первый, самый трудный шаг — шаг в неизвестность. Шаг к Океану.

Глава 5 Первая кровь на неизвестной реке

Земли за рекой Гифасис, 40-й день похода

Сорок дней пути. Сорок дней бесконечного движения на восток, под палящим солнцем, которое всходило над спиной усталой армии. Пейзаж медленно, но верно менялся. Зелёные, изобильные долины Пенджаба остались позади. Теперь дорога шла по каменистым предгорьям, покрытым колючим кустарником и редкими рощами акаций. Воздух стал суше, ветер — упрямее, неся с собой тучи рыжей пыли, которая въедалась в кожу, забивала доспехи и щипала глаза.

Александр ехал на Буцефале в голове колонны, но сегодня его мысли были не с армией. Они витали где-то на сотню стадий впереди, там, где на рассвете поднялся в воздух «Эос». Первый боевой вылет. Не просто тренировочный, а настоящий — на разведку вперёд по курсу. Леоннат лично вёл воздушный корабль. В гондоле с ним были лучший штурман из бывших финикийских мореходов, вооружённый компасом и примитивным секстантом, и двое агентов Филоты с острыми глазами и цепкой памятью.

Всё утро Александр ловил себя на том, что вглядывается в небо, в чистую, безоблачную лазурь. Ничто. Только парящие в вышине грифы. Тишина. Он не знал, что хуже — эта напряжённая тишина или известие о катастрофе.

«Они должны были вернуться к полудню», — подумал он, глядя на тень от своего копья, уже укоротившуюся до минимума.

Сзади доносился привычный гул армады. Но сегодня в нём была новая, тревожная нота. Скрип колёс на бронзовых подшипниках, рёв слонов, мерное пыхтение «Гефеста», буксирующего баржи где-то сбоку, за поворотом реки — всё это было фоновым шумом. Новым был приглушённый, но нарастающий ропот. Он шёл из середины колонны, от македонских ветеранов.

Александр жестом подозвал Гефестиона, скакавшего неподалёку.

— Что случилось?

— Кратер только что прислал гонца. Люди из батальона Кена требуют остановки. Говорят, что один из передовых разъездов не вернулся прошлой ночью. Четверо конных македонян. Они кричат, что их съели лесные демоны или забрали местные колдуны. Распространяется паника.

«Разведчики не вернулись… И «Эос» задерживается». Совпадение? Возможно. Но сердце Александра, сердце опытного офицера, сжалось в холодный комок. Первая потеря. Первое столкновение с неизвестностью, которое не на карте, а в реальности.

— Прикажи Кратеру успокоить людей. Скажи, что я лично разберусь с этим. Армия продолжает движение. Остановимся только на плановую стоянку у Белой Скалы. И пошли ко мне Филоту и командира того разъезда, что посылал группу.

Через полчаса, уже в походной палатке, развернутой для краткого отдыха, Александр выслушивал взволнованного иприарха (командира конницы) Аминту. Тот был бледен.

— Царь, они ушли вчера после полудня. Приказ — обследовать ущелье в пятидесяти стадиях впереди. К закату должны были вернуться. Они не вернулись. Мы ждали до полуночи, выслали поисковую группу с факелами. Ни следов, ни тел. Только… — он замялся.

— Говори.

— Только на камне у входа в ущелье мы нашли это.

Аминта протянул небольшой, грубо отполированный камень серого цвета. На нём была выцарапана странная, угловатая пиктограмма: что-то вроде человеческой фигуры с луком, а над ней — зигзаг, похожий на молнию или… на змею.

Александр повертел камень в руках. Не письменность. Символ. Предупреждение? Клеймо?