Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

— Гефестион, конница гетайров и бактрийские лучники займут высоты по обеим сторонам от входа в ущелье. Ваша задача — не дать им обстреливать нас с флангов.

— Филота, твои люди и агрианские пелтасты будут действовать как штурмовые группы. Но не сразу. Сначала…

Он подробно расписал план. План, в котором сочетались древняя тактика и технологии будущего.

Ночь прошла в лихорадочной активности. Под защитой темноты и плотных заслонов лучников инженеры и рабочие из обоза возводили насыпь. Грохот работ заглушался рёвом специально распугиваемых слонов и барабанным боем. К рассвету платформа была готова. На неё, скрипя бронзовыми подшипниками на своих новых лафетах, втащили две бомбарды. Их чёрные, короткие жерла теперь смотрели в тёмный, узкий проход ущелья.

Враги, «наги», наблюдали за этим, конечно. Сначала они, видимо, недоумевали. Потом, на рассвете, когда увидели странные «бревна» на насыпи, начали обстреливать позицию. Но расстояние было велико даже для их арбалетов. Болты с шипением втыкались в землю за десятки шагов до македонских щитов.

Александр, стоя на платформе рядом с орудиями, ждал. Он ждал полного света. И он ждал сигнала.

Сигнал пришёл оттуда, откуда его не ждал никто, кроме него и горстки посвящённых. С востока, из-за горного хребта, где его не должно было быть видно с земли, медленно, величаво всплыл серебристый сигарообразный силуэт. «Пневма». Он шёл на малой высоте, используя восходящие потоки воздуха от нагревающихся скал. Его двигатель бездействовал — экономили топливо. Он просто плыл по ветру, как призрак.

Но для людей в ущелье, впервые в жизни увидевших рукотворный объект в небе, это было явление божества или демона. Сверху, с «Пневмы», экипаж Леонната (юноша, бледный, но отказавшийся оставаться в лазарете) сбрасывал не бомбы, а… листовки. Вернее, их примитивный аналог — тонкие деревянные дощечки с тем самым знаком дракона, перечёркнутым молнией (новый символ, придуманный Александром). Идея была проста: психологическая атака. Пусть думают, что боги отвернулись от них.

Эффект превзошёл ожидания. Из ущелья донёсся невообразимый шум — не боевые кличи, а вопли ужаса. Стройность обороны дала трещину.

— Теперь, — тихо сказал Александр канониру, бывшему греческому инженеру, который теперь отвечал за «громовые трубы». — Цель — видимая пещера на правом склоне, у самого входа. Заряд — полный. Огонь.

Канонир, дрожащими от волнения руками, поднёс зажжённый фитиль к запальному отверстию.

Раздался звук, которого эти горы не слышали никогда. Не раскат грома — он был глуше, ниже, утробнее. Это был рёв разъярённого металлического зверя. Из жерла первой бомбарды вырвалось пламя и густой белый дым. Каменное ядро, размером с человеческую голову, описало невысокую дугу и врезалось в скалу под потолком пещеры.

Эффект был сокрушительным. Не столько физически — ядро раскололо каменный выступ, вызвав небольшой обвал. Сокрушительным был психологический шок. Грохот, эхом прокатившийся по ущелью, дым, огонь… Для людей каменного и бронзового века это была магия невероятной мощи.

Пока враги приходили в себя от первого залпа, заработала вторая бомбарда. Её ядро угодило прямо в узкую расщелину, где заметили скопление лучников. Раздался ещё один грохот и уже человеческие крики.

— Пехота, вперёд! — скомандовал Александр, но не на штурм, а на зачистку. — Щиты вверх! Под прикрытием!

Фаланга под командой Кратера, сверкая щитами, двинулась к входу в ущелье. Но они не полезли внутрь. Они образовали живую стену. А за ними двинулись агрианцы и люди Филоты, вооружённые не только мечами, но и «огненными горшками» — ручными гранатами. По команде они швыряли их в пещеры и расщелины. Грохот взрывов, пламя, едкий дым — теперь это был не шок, а ад на земле.

«Наги» дрогнули. Их тактика, рассчитанная на скрытность и меткость, оказалась бесполезной против врага, который не шёл под обстрел, а выкуривал их огнём и железом с расстояния, которого они не могли достичь.

Через час всё было кончено. Не сражение, а избиение. Несколько десятков уцелевших воинов в тёмных одеждах, с раскрашенными лицами, сдались, выбросив свои арбалеты. Их выводили из ущелья под конвоем. Они шли, не поднимая глаз, потрясённые до глубины души.

Александр спустился с платформы и вошёл в ущелье. Воздух пах гарью, кровью и порохом. Он прошёл к месту, где, по словам Леонната, видел пленных.

Они были там. Четверо македонских всадников. Привязанные к кольям. Мёртвые. Но не от ран. Их горла были перерезаны, видимо, уже после появления «Пневмы» и первого пушечного залпа — как ритуальная жертва или акт отчаяния.

Александр стоял над их телами, сняв шлем. Вокруг замерли воины. Тишина была оглушительной.

— Запомните их лица, — сказал он, и его голос, тихий, нёсся по ущелью. — Это — цена нашего пути. Первая цена. Но не последняя. Они погибли не зря. Они показали нам, что ждёт впереди. Не демоны. Не духи. Люди. Хитрые, жестокие, вооружённые. И мы теперь знаем, как с ними бороться.

Он повернулся к пленным, которых привели к нему.

— Кто их вождь?

Из толпы вышел один, чуть выше других, с бронзовым амулетом в виде дракона на груди. Его глаза, умные и полные ненависти, смотрели на Александра без страха.

— Я — Нагаракша. Вождь клана Кала-Наг. Ты победил духом огня и неба. Но наши братья в глубине гор многочисленнее. Они не простят этого осквернения.

Александр подошёл к нему вплотную.

— Я не прошу прощения. Я объявляю закон. Отныне эти земли — под моей рукой. Вы можете служить мне как разведчики и проводники. Или вы можете умереть. Выбор за вами. Но если вы выберете службу — ваш клан будет под моей защитой. Ваши враги станут моими врагами. Ваш дракон… — он указал на амулет, — …будет соседствовать с моим орлом.

Он говорил не как завоеватель, а как правитель, предлагающий договор. Это была его тактика: не просто уничтожать, а интегрировать. Нагаракша смерил его долгим взглядом. Он видел броню, видел сталь в глазах этого молодого царя, видел дымящиеся позади странные орудия и слышал в памяти рёв «небесного змея».

— А если мы уйдём в глубину гор? — спросил он.

— Я найду вас и там, — спокойно ответил Александр. — У меня есть глаза, которые видят с небес, и кулак, который ломает горы. Выбор прост: быть под пятой или под сенью крыла.

Нагаракша опустил голову. Это был не поклон. Это было признание реальности.

— Мы будем проводниками. Но не рабами.

— Хорошо, — сказал Александр. — Отведите их, накормите, обработайте раны. Нагаракша будет со