Особняк №13. Страшные друзья - Сабина Больманн

– Её зовут Шмыг.

– Это имя такое?

– Да. Моё, – ответила Шмыг.

– Им кого-то называют?

– Насчёт «кого-то» не знаю, но меня назвали.

– Я что-то даже не соображу, откуда это имя происходит.

– Значит, в конкурсе знатоков имён вы, к сожалению, не получите кубка.

Герр Майер хмыкнул и снова повернулся к витрине:

– Смотри, как они блестят!

Широко улыбнувшись, он окинул влюблённым взглядом награды сына. Потом вдруг нахмурился, подошёл к полке и взял книгу, оказавшуюся не книгой, а шкатулкой, в которой лежал ключик. Шмыг с интересом наблюдала за движениями герра Майера. Он отпер витрину и благоговейно достал оттуда один из кубков. Подышал на сверкающую поверхность и стёр рукавом крошечное пятнышко.

– Ну вот, теперь порядок. А медали ты видела, Хмык?

– Меня зовут Шмыг, а не Хмык!

– Их шестьдесят семь. Скоро появится и шестьдесят восьмая – за чемпионат Бад-Бёделя по мини-гольфу!

– Если нам повезёт, – добавил сын.

– Везение тут ни при чём, Роланд. Дело в дисциплине, таланте и умении, а всего этого у нас хоть отбавляй.

Шмыг вяло кивнула.

– Ну а теперь идите в сад и поиграйте во что-нибудь. Я нервничаю, когда дети в доме. Повсюду вижу следы пальцев, всякие ниточки и волоски, – сказал герр Майер и, содрогнувшись, вышел из комнаты.

В ответ на вопросительный взгляд гостьи Роланд пожал плечами.

– Я – папино главное хобби, – пояснил он.

– Хобби, которое не должно ничего пачкать, – проворчала Шмыг и чуть не фыркнула, как сделал бы дедушка-леший.

– Папа ещё ничего. А вот мама слетела бы с катушек, если бы увидела, как ты в грязном платье сидишь на её диване, – возразил Роланд.

– Моё платье вовсе не грязное!

– Для моей мамы грязное всё, что приходит с улицы. На следующей неделе мы установим при входе санитарный шлюз, чтобы бактерии не проникали в комнаты.

Шмыг покачала головой. До сих пор она считала, что они, Страхманы, самая странная семья в переулке, но теперь засомневалась в этом.

Глава 5

О переписке на скамейке и подружках-задаваках

– Лешему всё надоело! – буркнул дедушка Страхман и повалился на диван, подняв такое пыльное облако, что Оттилии пришлось помахать перед лицом руками – иначе ничего не было видно.

Швабра подбежал и, чавкая, с наслаждением проглотил пыль. Девочка попыталась урезонить старика:

– Но вы должны найти себе друга!

– Зачем?

– Как зачем? Вы же помните, что сказано в письме из института про четвёртую фазу эксперимента!

– Лешему плевать.

– Ну а ещё это нужно, чтобы вам не было одиноко.

– Леший любит быть один!

– Но дедулечка! Если ты ни с кем не подружишься, то в конце недели тебя заберут, а мы этого не хотим! – сказала Вольфи.

Сама она сейчас отдыхала от Моны, Лизы и Моны-Лизы, которые ужасно утомили её. Чем тратить время на них, ей было бы куда приятней полежать в своей корзинке, свернувшись клубочком, и погрызть косточку.

Оттилия вздохнула – в последнее время это стало её излюбленным занятием. Она решила пока не записываться в друзья ни к кому из членов семьи, чтобы выручить любого, кто к концу недели не справится с задачей. Вообще-то она надеялась, что это не понадобится: все найдут себе кого-нибудь подходящего. Ну или все, кроме одного. Как же быть, если помощь понадобится двоим? Тогда ей, Оттилии, придётся выбирать? Ну уж нет! Она решила не дожидаться этого, а помочь каждому из Страхманов уже сейчас – всем, чем сможет.

* * *

Му снова пришёл в парк. Побродил немного, плюхнулся на скамейку и театрально запрокинул голову. Нет, не найти ему к концу недели ни друга, ни подруги! Как ни старайся… Вдруг мальчик заметил, что между досками белеет какая-то бумажка. Он достал её. Вместе с ней из щели выпал маленький карандашик. Му развернул листок и прочёл: «Жил однажды…»

Интересно… Чего хотел человек, который это оставил? Му огляделся по сторонам, повертел в пальцах карандашик, перечитал написанное. В конце стояло многоточие. Это означало, что история требует продолжения. Мальчик-дилльдапп улыбнулся, расправил листок и, высунув кончик языка, старательно вывел: «…маленький олень, у которого не было друзей…» Поставив ещё одно многоточие, чтобы кто-то продолжил историю, Му спрятал бумажку обратно в щель между досками. Он не мог не заметить, что от этой игры ему сразу стало веселее.

Шмыг и Роланд всё ещё сидели в белой гостиной. Им было скучно.

– Чем займёмся? – спросил мальчик.

Шмыг принялась напряжённо думать. Потом её личико просветлело:

– Давай во что-нибудь поиграем!

– Я уже давно не играю.

– Почему? Все нормальные дети играют.

– А мне некогда. Вместо этого я каждый день тренируюсь. Мы же должны выигрывать кубки!

– И тебе это нравится?

Роланд пожал плечами:

– Я по-другому не пробовал.

Повисла пауза.

Потом Шмыг спросила:

– Интересно, как долго мы должны просидеть рядом в скучной гостиной, прежде чем станем друзьями?

– Понятия не имею.

– Сколько времени нужно, чтобы подружиться? Час? Два?

– Думаю, часы тут вообще ни при чём.

– А что при чём?

– Надо хорошо друг друга понимать, любить одни и те же вещи, вместе чем-нибудь заниматься, вместе попадать в неприятности и выпутываться из них. В общем, нужно вдвоём через что-то пройти. Только тогда люди становятся друзьями, – задумчиво произнёс Роланд.

Шмыг резко выпрямилась:

– Давай играть в поиск сокровищ!

– Ла-а-адно… А как?

Шмыг тоже не очень хорошо разбиралась в играх нормальных детей. «Сокровища надо искать – вот и всё. Оттилия говорила, что есть такая игра», – припомнила она и, вскочив, стянула Роланда с дивана.

– Идём!

Они вышли на улицу и принялись тщательно оглядывать каждый камешек, каждую трещинку в асфальте, но, сколько ни старались, не нашли ничего, что бы хоть чуть-чуть блестело.

– Дурацкая игра! – заключил Роланд.

Теперь они вернулись в дом и снова сидели в гостиной, растерянные.

– Наверное, – предположила Шмыг, – прежде чем что-то найти, надо что-то спрятать. Желательно золотое. – Девочка-привидение обвела взглядом комнату и вдруг просияла: – Придумала!

* * *

Тем временем Мона, Лиза и Мона-Лиза практиковались в парикмахерском искусстве, используя Вольфи как подопытного кролика. Она сидела, стиснув зубы, а они больно дёргали её за волосы, заплетая ей маленькие косички.

– Ну теперь вы вступите в мой клуб? – спросила девочка-вервольф и невольно скривилась: Мона в очередной раз чуть не вырвала ей целую прядку.

Вместо ответа неумелая парикмахерша прицепила к своему творению заколку в виде бабочки и восторженно воскликнула:

– Так ещё