Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– Я никуда тебя не сдам, – ответила я, отходя в сторону. Прилично одетая женщина и оборвыш привлекали слишком много внимания. Мы встали под крышей мясной лавки, убедившись, что с нее не капает. – Сколько тебе лет?

– Девять.

– Есть ли у тебя родители или близкие? А быть может, и дальние родственники, которые могут позаботиться о тебе?

– Нет родителей, – еще ниже опустив голову, ответил он. – А родственники… тоже нет.

Я не стала задавать лишних вопросов, потому что знала, как тяжело отвечать на некоторые из них.

– Вам-то что? – с вызовом спросил мальчишка, вновь безуспешно пытаясь вывернуться из моих рук.

– Я хочу помочь.

– Вы уже помогли, – сказал он и, достав из кармана облепленный крошками леденец, протянул его мне. – Вот, это ваш, вы купили.

– Я купила его тебе.

– И что теперь? – огрызнулся воришка. – То есть спасибо! Я не просил. Но спасибо. Теперь идите своей дорогой, мистрис.

– Пойду, – согласилась я. – Если ты обещаешь не воровать.

– А как жить?

– Знаешь, где дом с желтым балконом?

Он кивнул.

– Найди меня там. Только не попадайся на глаза сторожу.

Я разжала пальцы, и мальчишка выскользнул из моих рук, как юркая крыса, скрывшись в ближайшей дыре в заборе.

Внезапно где-то с другой стороны раздался женский крик. Рынок на мгновение затих, а затем зашумел и заволновался. Некоторые торговцы, прихватив свой товар, побежали в ту сторону, откуда кричали. «Может ли любопытство быть дороже денег?» – спросит меня читатель. Могу заверить, что часто оно становится дороже самой жизни.

Пройдя через ряды плетеных корзин и скарба старьевщиков, продававших все, что могло попасться им под руку, я попала в подворотню. В ноздри ударил затхлый воздух, пропитанный запахом мочи и кислого сидра. Пришлось подобрать юбку повыше, чтобы не запачкать ее еще больше.

Когда я вышла из подворотни на улицу, на меня посмотрела лошадь. Я встретилась с ней глазами. Она лежала, повалив телегу, в которую была запряжена, тяжело дышала и жадно искала хоть кого-нибудь, за кого можно уцепиться взглядом. Поняв, что я смотрю на нее, лошадь жалобно заржала. Изо рта и ноздрей животного хлопьями выходила розовая пена.

– Бешеная, бешеная, – шептали люди и боязливо расходились.

Пора было уходить. Я могла бы достать револьвер и пристрелить несчастную, чтобы прекратить это. Ночью я бы сделала именно так. Но при свете дня… Увы, я всего лишь женщина. К лошади уже бежали констебли. Оставалось надеяться, что они избавят ее от мучений как можно быстрее.

Четвертого дня я читала в «Таймс» о любопытных опытах некоего месье Пастера из Парижа. Он уверяет, что бешенство, которое, как известно, смертельно для всех, кто поражен им, можно излечить. Этот господин проводит опыты, тратя собственные немалые средства, поскольку научное сообщество считает его смешным чудаком. Я же считаю, что бешенство и оборотничество, ставшее проклятием нашей нации, родственны и даже, возможно, являются двумя проявлениями одного недуга.

Из этих мыслей меня выдернула тревога. Я как будто ощутила чей-то взгляд, обращенный на меня сзади.

«Остерегайтесь смотрящих в спину», – вспомнились мне слова Шарлотты. Я резко обернулась. Позади меня шумела улица, двигались повозки, ходили люди. На перекрестке остановился кэб. Дворняга с рваным ухом перебежала дорогу.

Солнце скрылось за тучи, внезапно пришедшие с Темзы. Того и гляди пойдет дождь. Пожалуй, пора возвращаться, утро было насыщенным. И навело на разные мысли…

Благополучно добравшись до отеля, я поздоровалась с регистратором в приемной, выдавшим мне ключ, и прошла в свой номер. На столе все так же лежало письмо, ожидающее своего часа. Что ж, есть одно безотказное занятие, которое помогает скоротать долгие часы бессмысленного ожидания.

Я достала из саквояжа свой инструментарий и разложила его на кровати. Подготовка оружия – лучшее, что можно придумать для успокоения, когда даже молитва не помогает.

Протереть клинки сухой тряпкой, избавив их от пыли. Смочить чистую ткань японским маслом камелии, которое настолько дорого, что каждую его каплю я ценю на вес золота. Аккуратно смазать оружие и ножны. А спустя несколько минут отполировать до блеска кусочком сухого войлока.

Говорят, что некто мистер Чезбро, химик, научился получать петролеумное желе[2], и якобы средство это столь дешево и эффективно, что в кратчайшие сроки заменит собой и масло камелии, и всякие другие масла, которые не идут в пищу. Если только господин химик получит патент…

При моей профессии – ну или, по крайней мере, по роду моей деятельности – мне было жизненно необходимо иметь лучшее оружие. Но если ножи и кинжалы ковались из великолепной британской стали и декорировались серебряной всечкой, то два пистолета я заказывала из Бельгии, и пусть это обошлось в круглую сумму, но они были великолепны!

Шпилечные револьверы господина Лефоше отличались простотой механизма, надежностью в стрельбе и похвальной точностью. Я никак не могла разгуливать по Лондону с охотничьим ружьем или армейской винтовкой за плечами. Большой длинноствольный револьвер прекрасно уживался в набедренной кобуре под фальш-юбкой. Маленький карманный можно было уместить в дамском ридикюле.

В случае непредвиденной опасности я буду палить с двух рук на расстоянии и в упор, а двенадцать серебряных пуль остановят любого оборотня, будь он хоть со слона величиной. Курьер, доставивший посылку из Бельгии, также вручил мне письмо с рекомендациями от техников завода Лефоше по уходу за оружием.

В частности, там был оригинальный совет: в случае отсутствия специальных масел смазывать рабочий механизм собственным жиром. Не спешите смеяться, читатели мои, речь лишь о том, что у нас на носу всегда есть тончайший слой выступившего жира, и если потереть части револьвера о нос, то мы получим смазанное оружие. Я проверяла, это действительно так.

Закончив свой ежедневный уход за оружием и расположившись за столом, я открыла блокнот с записями. Всю обратную дорогу чувствуя спиной чей-то взгляд, трудно было не бежать со всех ног, однако самообладание – одна из лучших добродетелей. Теперь, сидя в комнате, двери которой были предусмотрительно заперты мною на ключ, отступив еще три дюйма[3] от имени Шарлотты, я записала ее предостережение о смотрящем в спину. Ну и что бы это могло значить?

Отдельные фрагменты мозаики не складывались ни во что, оставаясь темными пятнами и на страницах, и в моей голове. Поэтому я составила список всего, что требуется восполнить для моего дела, и подсчитала примерную сумму, которую затрачу на покупки. Благодаря вчерашнему ночному заказу у меня хватало средств, чтобы еще по