Синдром отложенного проклятия - Анна Денисова

— Я сейчас, — сказал он внукам, стоявшим в проёме потайного хода. — Только поговорю с ними. По-мужски.

— Дедушка, нет! — зашипела Агнес. — Это статья 67! «Сопротивление при задержании»! Отягчающее обстоятельство!

— Агнес, — Морган обернулся и посмотрел на неё тем самым взглядом, которым сто лет назад смотрел на непокорных вассалов. — Я сто лет ни с кем не дрался. Сто лет. Дай дедушке размяться.

— ДА! — заорал Тео. — ДЕДА, ПОКАЖИ ИМ! ПОКАЖИ ИМ ТЁМНУЮ МОЩЬ!

— Тео, я не собираюсь показывать тёмную мощь, — поморщился Морган. — Я собираюсь показать, как обращаться с кухонным инвентарём.

Он шагнул обратно в пекарню, подхватил с пола упавший мешок муки и притаился за печью.

Когда гвардейцы начали взламывать потайную дверь, он действовал.

Мешок муки взлетел в воздух, и Морган ударил по нему раскрытой ладонью. Не просто ударил, вложил в движение крошечную, почти незаметную искру магии. Не боевой. Нет. Кулинарной. Той самой, которой он заставлял тесто подходить идеально ровно.

Мука взорвалась.

Не в прямом смысле, конечно. Она просто распылилась в воздухе густым, удушливым облаком, заполнившим всю пекарню за долю секунды. Видимость упала до нуля. Гвардейцы закашлялись, захрипели, кто-то выронил арбалет.

— МАГИЧЕСКАЯ АТАКА! — заорал кто-то. — НАС АТАКУЮТ!

— Это мука, идиот! — рявкнул Борегар. — Просто мука!

— МУКА ТЬМЫ! — не унимался гвардеец. — ОНА ЖЖЁТ ГЛАЗА!

Морган усмехнулся в усы. Мука действительно жгла глаза, обычная, пшеничная, тонкого помола. Он знал это, потому что сам страдал от неё каждое утро, когда просеивал. Но гвардейцам об этом знать не обязательно. Пусть думают, что это какое-то страшное заклинание.

Он выскользнул из-за печи и двинулся сквозь мучной туман. Двигался он бесшумно, сказывались годы практики. Не боевой. Кулинарной. Попробуйте сто лет просыпаться в четыре утра и ходить по скрипучим половицам, чтобы не разбудить внуков. Научитесь.

Первый гвардеец возник перед ним внезапно, белая мантия, испуганное лицо, арбалет в руках. Морган не стал тратить время на разговоры. Он просто ткнул его в солнечное сплетение рукоятью венчика. Не больно, но очень неприятно. Гвардеец охнул, согнулся пополам и выронил оружие.

Второй попытался ударить его мечом. Морган парировал удар… венчиком. Да, обычным кухонным венчиком из нержавеющей стали. Звук получился неожиданно мелодичный — дзынь. Гвардеец замер, уставившись на свой меч, встретивший достойный отпор со стороны кухонной утвари.

— Что за… — начал он.

Морган не дал ему закончить. Лёгкое движение запястьем и венчик описал дугу, зацепив гвардейца за ухо. Не смертельно. Но обидно. Очень обидно.

— ОН МЕНЯ ВЕНЧИКОМ! — завопил гвардеец, хватаясь за ухо. — ОН МЕНЯ ВЕНЧИКОМ УДАРИЛ! ПОЗОР! ПОЗОР МОЕМУ РОДУ!

Из мучного облака вынырнул капитан Борегар. В отличие от подчинённых, он не паниковал. Он был опытным воякой, прошедшим три кампании против горных троллей и одну против контрабандистов на Южном Тракте. Мучная завеса его не смутила. Он прищурился, выцеливая противника, и вскинул жезл.

— Именем Света, — прорычал он, — замри!

С жезла сорвался белый луч — заклинание паралича. Морган узнал его. Сто лет назад такие лучи были медленнее и менее точными. Прогресс, чтоб его.

Он уклонился. Не магией, телом. Старые кости протестующе хрустнули, но выдержали. Луч прошёл в дюйме от его плеча и ударил в стену, оставив на ней ледяной узор.

— Стоять! — рявкнул Борегар и выстрелил снова.

Морган перекатился через прилавок, схватил первый попавшийся предмет, им оказалась сковорода с толстым дном, и метнул её. Сковорода, вращаясь, полетела в капитана. Тот пригнулся, и она с грохотом врезалась в шкаф с посудой, вызвав целую лавину тарелок и чашек.

В этот момент в битву вступил Тео.

Морган не заметил, как внук выбрался из потайного хода. Заметил он его только тогда, когда Тео, с горящими от восторга глазами, выскочил из мучного облака, размахивая каким-то светящимся предметом.

— ДЕДА! Я ПОМОГУ! — заорал он. — СМОТРИ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ!

В руке у Тео был «Модный артефакт для укладки». Тот самый, который он купил на прошлой неделе за бешеные деньги у сомнительного торговца на Чёрном Рынке. Артефакт обещал «идеальную фиксацию волос в любых условиях» и «голливудский объём без вреда для структуры». На деле он представлял собой небольшой металлический цилиндр, испускавший слабое фиолетовое свечение и едва слышное гудение.

— Тео, нет! — крикнул Морган. — Убери эту дрянь!

Но было поздно. Тео нажал на кнопку.

Из цилиндра вырвался сгусток липкой, вязкой субстанции, отдалённо напоминавшей гель для волос, но с примесью чего-то явно магического. Субстанция пролетела через всю пекарню и… приземлилась прямо на голову капитана Борегара.

Точнее, на его бороду.

Борегар замер. Его густая, окладистая борода, которую он растил пятнадцать лет и которой невероятно гордился, в одно мгновение превратилась в твёрдый, блестящий панцирь. А затем этот панцирь намертво приклеился к каменному полу.

Капитан попытался поднять голову. Не смог. Попытался снова. Борода держала крепче, чем якорная цепь.

— ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ⁈ — прорычал он, стоя на четвереньках и будучи не в силах оторвать подбородок от пола.

— Ой, — сказал Тео. — Кажется, я перепутал режимы. Это был «Экстра-сильная фиксация для непослушных волос». Там на этикетке написано: «Держит даже в ураган». Я думал, это маркетинг…

— ТЫ ПРИКЛЕИЛ МОЮ БОРОДУ К ПОЛУ! — взревел Борегар. — ТЫ, ЩЕНОК! Я ТЕБЯ ЛИЧНО…

Что именно он сделает лично, Морган не дослушал. Он схватил Тео за шиворот и потащил к потайному ходу.

— Агнес! — рявкнул он. — Уходим! Сейчас!

Агнес, которая всё это время стояла в проёме и что-то быстро записывала на своём портфеле (Морган готов был поклясться, что она составляла протокол задержания), захлопнула блокнот и нырнула в темноту.

Морган втолкнул Тео следом, обернулся, бросил последний взгляд на поле боя, мучное облако оседало, обнажая картину разгрома: опрокинутая мебель, разбитая посуда, капитан Инквизиции, приклеенный бородой к полу, и гвардейцы, пытающиеся его отодрать, и шагнул в проход.

— Баалбар! — позвал он. — Закрывай!

Кот, всё это время сидевший на верхней ступеньке лестницы с видом стороннего наблюдателя, презрительно фыркнул и ударил лапой по неприметному рычагу в стене. Дверца захлопнулась, отрезая свет и звуки битвы.

Воцарилась тьма.

— Свет, — скомандовал Морган.

Баалбар послушно зажёг в глазах тусклое алое свечение, достаточное, чтобы различать контуры.

Они стояли в узком каменном коридоре, уводившем куда-то вниз, в темноту. Стены были сложены из грубого, неотёсанного камня, покрытого вековой плесенью и паутиной. Воздух был спёртый, влажный, пахнущий сыростью и чем-то древним. Чем-то, что Морган не ощущал уже очень, очень давно.

— Дедушка, — подала голос Агнес. Её тон был подозрительно спокойным, что не предвещало ничего хорошего. — Я только что насчитала семь статей Уложения, которые ты нарушил за последние три минуты. Семь. Это