Рыжая ведьма - Ничтцин Дайлхис

Затем мне пришла в голову мысль, которую я счел весьма удачной, и я тотчас претворил ее в жизнь; и это воистину подарило нам небольшую передышку от ярости Атхака, пусть и на короткое время. Я намеренно и крепко поцеловал Роду, а затем торжествующе ухмыльнулся беснующемуся дикому призраку; на секунду мне даже показалось, что Атхак Грозный сейчас разлетится на осколки от той адской бури гнева и ревнивой ненависти, которую пробудил в нем этот простой поступок. Однако затем он нахмурился, отступил назад, словно слившись с самой стеной, и остался там, угрюмо взирая на нас. В конце концов мы заснули, предоставив ему дуться сколько душе угодно.

Но на следующую ночь он вернулся, и злобы в нем было вдвое больше прежнего. И так продолжалось еще много ночей подряд.

Тогда мне пришла в голову ещё одна блестящая идея… по крайней мере, она казалась блестящей – до тех пор, пока…

Стояло лето, ночи выдались теплыми, и мы решили спать в саду, в беседке, увитой розами. В первую ночь не было ровно никаких признаков присутствия Атхака. Но на вторую ночь Рода разбудила меня от крепкого сна испуганным восклицанием:

– Рэндалл, что это за отвратительный запах?

Одного вдоха мне хватило, чтобы мгновенно распознать едкое, отдающее гнилыми огурцами зловоние, исходящее от медноголового щитомордника! Очень осторожно, затаив дыхание от леденящего страха, я нажал на кнопку фонарика и скользнул его ярким лучом по земле рядом с нами. К счастью, мне удалось дотянуться до палки, которой я перешиб хребет змее прежде, чем она успела… ух! Я содрогнулся при одной лишь мысли о том, что могло бы произойти. И в моем сознании появление этой змеи в нашем мирном саду как-то само собой оказалось связано с ненавистью Атхака. И в тот же миг, хоть я и не услышал ни единого звука, я отчетливо ощутил вспышку нечестивого ликования, полностью подтвердившую мою уверенность.

На следующий день я купил автоматический пистолет, оснащенный глушителем, и коробку патронов. Затем я совершил поступок, который заставил бы любого врача-психиатра усомниться в моем душевном здоровье: я приказал извлечь все пули из гильз и заменить их серебряными. Я где-то читал, что серебряные пули весьма действенны против созданий вроде Атхака, и был готов проверить это на собственном опыте. Однако, обзаведясь этим снаряжением, я, сам того не ведая, сыграл на руку Атхаку.

После этого каждую ночь я держал заряженный пистолет под рукой, и несколько ночей нас никто не тревожил. И все же мы неизменно ощущали присутствие Атхака, пусть даже сам он и оставался невидимым. Собственно, я начал думать, будто он каким-то образом почуял, что я подготовил против него мощное оружие, и потому проявлял должную осторожность, не желая доводить дело до решительного столкновения. Это лишь доказывает, как мало я знаю о незримом мире и еще меньше – о возможностях тех, кто в нем обитает.

Мы уже привыкли засыпать почти сразу же, как только устраивались на ночлег в нашей беседке с розами. Было около полуночи, когда в одну из ночей я проснулся с абсолютной уверенностью в том, что нас перехитрили, и прямо сейчас мы отданы на милость какому-то невыразимо жуткому кошмару. Инстинктивно я схватил пистолет и снял его с предохранителя. Рода проснулась в то же самое мгновение, и мы одновременно сели в постели. Она вскрикнула, лишь единожды, и я почувствовал, как весь покрываюсь холодным потом страха.

Не далее чем в десяти ярдах от нас виднелась призрачная фигура Атхака. Жестокая, предвкушающая торжество ухмылка искажала его уродливое лицо, и у него имелись на то все основания. Ибо, хоть сам он и был всего лишь призраком, не было ничего бесплотного в том чудовищном псе, которого он каким-то образом привел в наш сад. Это была просто собака, да; но какая собака! Она вымахала размером с теленка! Позже я узнал, что этот зверь был тибетским мастифом, принадлежавшим одному заводчику, жившему примерно в двадцати милях от нас. А эта порода собак – одна из самых свирепых среди всего собачьего племени.

Его глаза пылали яростью, и поскольку они были неотрывно устремлены на меня, нетрудно было представить, что последует дальше. Из приоткрытой в беззвучном оскале пасти зверя капала слюна. Все его тело дрожало от сдерживаемой энергии.

И едва я успел подметить всё это одним полным ужаса взглядом, как призрак вождя взмахнул рукой, отдавая приказ, и огромный пес ринулся по прямой прямо на меня!

Одним прыжком он преодолел половину расстояния, но тут я пустил в ход пистолет. Я заставил оружейника немного поколдовать над его внутренним механизмом, так что в каком-то смысле он представлял собой скорее миниатюрный пулемет, нежели пистолет. Стоило нажать на спусковой крючок, и – при условии, что он удерживался в нажатом положении, – выстрелы гремели непрерывно, пока магазин полностью не опустеет. Когда я переделывал его таким образом, то намеревался всадить достаточное количество этих серебряных пуль в Атхака и наделать в нём столько дырок, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Однако на деле вышло так, что всё досталось собаке; и действительно потребовалось выпустить все пули прямо в её массивный череп, чтобы остановить эту свирепую атаку.

И даже тогда зверь не умер сразу: он рухнул у самого входа в беседку, корчась и дергаясь в быстро растекавшейся луже крови.

Для Атхака настал долгожданный миг! Этот проклятый дикарь ждал подобного шанса веками! Кровь послужила ему средством для материализации, и он незамедлительно этим воспользовался. Прежде чем я успел перезарядить пистолет, вставив полную обойму в его рукоятку, перерождение завершилось. Перед нами предстал настоящий дикарь, во всех смыслах этого слова, – из плоти и крови – явившийся прямиком из далекого ледникового периода, и он с ревом бросился на нас, вращая тяжёлую дубину в своей могучей руке!

Рода ахнула, слабо застонала и безвольно осела на пол увитой розами беседки. А я, чувствуя, что это конец для нас и окончательный триумф Атхака, тем не менее в диком прыжке слетел с кровати, чтобы встретить его лицом к лицу и покончить со всем разом.

У меня в руке не было ничего, кроме разряженного пистолета. С ним мне и предстояло принять бой, и это оружие казалось жалкой и бесполезной игрушкой рядом с дубиной, которой размахивал Атхак. И всё же мне каким-то образом удалось увернуться от его первого удара – и в ответ я изо всех сил швырнул в него разряженный пистолет. К моему счастью, он