Товарищи женщины! - Константин Владимирович Денисов

и начнёт подгребать под себя всё, до чего сможет дотянуться. А когда все чухнутся, будет уже поздно. Власть контролируют совсем другие люди. Положа руку на сердце, именно это и случилось. Когда магия пришла, большинство ей пользоваться не умели и не пытались научиться. Долгое время многие в это вообще поверить не могли! Да и сейчас полно людей, которые сидят в своих пустеющих районах, магию не используют и ждут, когда вернутся былые времена. А остальные в это время развивают свои навыки и умения, а потом приходят к этим добропорядочным горожанам и забирают у них всё, что захотят.

— Испытание, на то оно и испытание. Легко и не должно быть. Но нужно держаться, нужно выстоять! — сказал Валера.

— Если все так будут рассуждать, то через некоторое время одни банды останутся… да собственно к этому всё и идёт. А потом, когда им жрать станет нечего, они возьмутся друг за друга, и в конечном итоге на планете останется кто-то один, зато очень сильный. Это и будет конец человечества. Нет, мне кажется, что кто-то должен бросать им вызов. Если этого не делать, то миру конец! — сказал я.

— Миру и так и так конец, — серьёзно сказал Валера, — разве ты не видишь?

— Не знаю, — честно признался я, — до недавнего времени мне казалось, что есть шанс всё исправить. Осталось много хороших людей, которым нужно просто помочь встать на ноги, объединиться, как-то наладить жизнь. Может быть, всё это по-прежнему возможно… только вот уже без меня.

— Что-то случилось? — спросил Валера.

— Да. Я узнал, что близкого мне человека убили. Жестоко убили. Ей пришлось перед этим страдать, — сказал я.

— И что же ты сделал? — посмотрел на меня Валера.

— Отомстил, — сказал я.

— Но вернуть её это не помогло, да? — посмотрев вдаль, сказал Валера.

— Не помогло, — согласился я, — но все, кто в этом был повинен, умерли.

— Да, забирать чужую жизнь, это непросто, — вздохнул бывший священник.

— Не в этом дело. Я и до этого уже многих убил, и всегда они этого заслуживали. И эти заслужили. Мне не понравилось, как именно я это сделал. Как это сделал и что при этом чувствовал, — сказал я.

— Вот об этом я и говорил, — покивал Валера, — ты почти сорвался в пропасть.

— Не почти, а сорвался, — возразил я.

— Если бы сорвался, то не каялся бы сейчас. Ты осознаёшь, что поступил неверно и не хочешь этого повторять, — сказал Валера.

— Я каюсь? — удивился я.

— Ну да, это покаяние и есть. Только вот грехи я тебе отпустить не могу. Не имею морального права! — сказал Валера.

— Погоди-ка, я не очень хорошо понимаю в церковных делах, но разве можно вот так просто взять и перестать быть священником? — вдруг пришла мне в голову мысль, — это же не обычная должность, что написал заявление, уволился и гуляй.

— Ты прав, нельзя! — сказал Валера, — да вот только вся церковная иерархия рухнула, вместе со всем остальным. Я бы вышел из сана, да вот только как?

— Значит, чисто технически ты ещё священник, получается, — сказал я.

— Да, но я не могу им быть, потому что скверна и в меня проникла, — сказал Валера.

— У тебя тоже есть дар? — спросил я, — а какой?

— То, что все называют даром, я называю проклятием, — сказал Валера, — я же тебе объяснил уже свою точку зрения.

— Что, плохой дар достался? — я с сочувствием покачал головой, — можешь не говорить, я понимаю, это дело очень деликатное.

— Да неважно, какой именно дар… вернее, какое именно проклятие. Это вообще не имеет значения. Даже если он кажется хорошим, всё равно рано или поздно приведёт на тёмную сторону, — сказал Валера.

— Ладно, — вздохнул я, — признаюсь, что и сам пребываю в растерянности. Может быть, в чём-то ты и прав, хотя полностью принять твою точку зрения я пока не могу.

— Ты и не должен, — сказал Валера, — мы просто общаемся и делимся своими мыслями.

— Что ты думаешь теперь делать? — спросил я, — церковь свою ты заколотил, куда подашься?

— Она не моя, — вздохнул Валера, — а насчёт того, куда податься, пока ещё не думал. Вернее, пытался думать, но идей никаких нет.

— Та же фигня! — вздохнул я, — хотя нет, вру! Одна идея у меня есть. Хочу в Крым отправиться.

— Зачем? — удивился Валера.

— Причина сугубо внутренняя. Как таковой цели нет, но нужно же куда-то двигаться? Почему бы и не в Крым? — сказал я.

— Ни разу там не был, — сказал Валера, — много раз собирался, но так и не доехал. Может быть, и в самом деле рвануть на море?

— Хочешь присоединиться? — посмотрел я на Валеру.

— Возможно… не знаю пока. Идти и проповедовать всем отказ от магии… хоть какое-то дело и цель, — сказал Валера, — но это, конечно, если ты не против. Не хочу навязываться.

— Я пока сам не знаю, против я или нет. Хотелось побыть одному, но даже прибившиеся собаки и то на меня благоприятно действуют. Иначе я себя изнутри жрать могу начать, — сказал я, — в общем, надо подумать.

— Но эти-то сами от тебя уже не отстанут, — кивнул священник на развалившихся в тени собак, — я вас когда увидел, сразу понял, что они тебя за хозяина держат. Твоя стая.

— Моя стая… — задумчиво повторил я и посмотрел на собак, — совсем недавно у меня была другая стая… вот, променял её на дворняг!

— Может быть, это и неплохо… — сказал Валера.

— А я и не говорил, что это плохо, — сказал я, — у бедняг тоже жизнь не сахар. Чудо, что их до сих пор не съели!

— Все страдают! И люди, и звери, — философски заметил Валера, вставая, — говорю же, ад пришёл на землю. Это нам за все наши грехи. Но есть шанс, что на небесах всё будет хорошо, если прожить то, что отведено, достойно и без этой бесовской магии.

— Боюсь, что совсем без магии не получится, — развёл я руками и тоже встал.

— Всё в наших руках! — сказал Валера, — вот и проверим силу нашего духа. Не будем использовать магию, что бы ни случилось.

— А если очень понадобится? — спросил я.

— Даже если очень понадобится, — сказал Валера, — не нужно забывать, что всё это испытание нашей решимости и нашей стойкости. Вот и посмотрим, на что мы годимся.

— Даже светочи нельзя создавать, когда темно? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Конечно! Если ты начинаешь допускать малое, то рано или поздно придёшь к большому, — сказал Валера, — отказ, значит, отказ! Нельзя использовать магию и убивать людей!

— И убивать людей… — как эхо повторил я, — это может оказаться