Товарищи женщины! - Константин Владимирович Денисов

Ну разве можно быть таким неосмотрительным? Пришлось приглядывать за ними, чтобы не попали под удар.

Впрочем, события развивались очень стремительно. Мои адские гончие остервенело рвали на куски всех, кто попадался на пути. Мечущиеся в панике члены банды не могли оказать им никакого сопротивления. Ману ведь я у них забрал, а огнестрельного оружия под рукой почти ни у кого не оказалось.

Единственный от кого я чувствовал угрозу, — это крыса. Он быстро и технично перемещался по стоянке, всё время ловко уходя от моих собак. Крыса всё время старался, чтобы между ним и адскими гончими был кто-то из его товарищей. Как же я угадал с кличкой! Не ровён час ещё и ранит кого-нибудь своей арматурой. Этого я допускать не собирался, но и убивать его сразу не хотел. Кое-какие вопросы задать было нужно, а этот вряд ли будет кого-то покрывать ценой собственной жизни.

Поэтому я прожёг ему направленным плазменным выстрелом левое плечо.

— Око за око! — пробормотал я и прожёг ему одну ногу.

Не нужно было, чтобы гончие до него добрались, но они были ближе к крысе, чем я. Я мысленно крикнул им, чтобы они его не трогали… и получил отклик! Это был не диалог, не обмен мыслями или образами, но я послал приказ и понимал, что меня услышали! Адские гончие крысу как будто перестали замечать. А он лежал, корчился на земле и громко матерился.

Таким же образом я «пометил» Валеру с девочкой и всех пленников, находящихся в клетках. На всякий случай, потому что не понимал, как собаки видят мир и понимают ли кто свой, кто чужой, кроме меня.

Валера сидел, запустив ладони в волосы девочки, и продолжал бормотать, но глаза его были расширены от ужаса. Происходящее его, мягко говоря, шокировало!

Всё закончилось довольно быстро. Но это только здесь, на самой стоянке. В здании находились ещё порядка двадцати человек. Ману я забрал у всех, но убивать невидимых сейчас людей не хотел, потому что точно не знал, есть ли среди них пленники. Хотя по состоянию можно было догадываться, но вдруг я ошибаюсь? Нужно было идти внутрь.

Я вырубил крысу парализующей молнией, отдал одной из собак приказ сторожить его, а с остальными направился к самому большому пролому в стене, через который каннибалы ходили чаще всего.

Удивительно, что с адскими гончими мне удалось установить такой хороший ментальный контакт. Да, у меня и прежде был подобный опыт, но менталом себя я не считал. Что это, новая грань моих способностей, или просто я могу влиять на собак потому, что в гончих они трансформируются благодаря мне? Да, возможно дело именно в этом. Я их обращаю, следовательно, и подчиняются они тоже мне. Это было логично!

Навстречу нам из пролома выскочило пятеро мужиков с огнестрельным оружием, но их снесла волна моей плазмы, даже не дав шанса выстрелить. Следом бежало ещё четверо, и я разрешил поработать собакам. Ведь вряд ли это пленники бегут на шум драки.

Раздалась автоматная очередь, и одна из собак заскулила, подпрыгнула и тут же шлёпнулась на землю плашмя, поймавшая целую очередь свинца. Но убивший её, прожил после этого недолго. Остальные четыре гончие мгновенно разорвали его на куски, так что только части тела полетели в разные стороны.

Я подошёл к подстреленной собаке. Удивительно, но она была ещё жива. Я подключился к ней и добавил маны, потому что её резервуар стремительно пустел. Силы уходили на борьбу с множественными ранами.

Эффект превзошёл мои ожидания. Собака утробно зарычала, замерла, и я вдруг увидел, что из пробитых в шкуре дыр вылезают пули и падают на землю одна за другой. А сами раны стремительно затягиваются, не оставляя никаких следов.

Собака несколько раз сильно вздрогнула, потом неуверенно поднялась на ноги, встряхнулась и зло зарычала.

— Недурно! Очень недурно! — хищно улыбнулся я и направился в пролом.

Семь человек находились в одном месте и, судя по слабым сигналам, были пленниками. Ещё шесть были в разных частях здания, и мы их довольно быстро нашли и уничтожили. Благо мой «радар» работал исправно.

В одной из комнат были заперты дети разного возраста. Все семеро находящихся внутри здания пленников оказались не старше пятнадцати лет. На улице держали только взрослых.

Многие были в очень плохом состоянии, и я не стал их пока что трогать. Нужно было закончить с хозяевами базы. Сейчас в живых оставалась только крыса, но ведь могут быть группы, находящиеся на вылазках, а оставлять их дальше творить то, чем они здесь занимались, я не собирался. Эту заразу нужно было вырубить под корень!

На улице я увидел, что Валера держит девочку на руках, а она обхватила его за шею и, уткнув лицо в плечо, тихонечко всхлипывает.

— Мне казалось, что у неё руки сломаны, — задумчиво сказал я.

— Так и было, — сказал Валера.

— Что у тебя за дар? — нахмурился я.

— Я могу лечить, — сказал Валера.

— Ты совсем охренел, что ли? — возмущённо воскликнул я.

— А что? — растерялся Валера.

— Что? У тебя такой удивительный, мирный, человеколюбивый дар, а ты считаешь его проклятием и не используешь, вот что! Воистину, если Бог хочет наказать человека, он лишает его разума, — резко сказал я.

— Но это не правильно! Это вмешательство в Божий промысел! — растерянно сказал Валера.

— А что если Бог отвлёкся на какие-то более важные дела, надеясь, что у нас самих хватит сил разобраться с проблемами, а такие как ты, тут же опустили ручки и сидят, ждут, когда кто-то за них всё наладит и порешает! — сказал я.

— Ты неправильно представляешь себе Бога… — попытался возразить Валера.

— А ты правильно? — чуть ли не крикнул я, — насколько я знаю, Бог непостижим! А ты считаешь, что ты его постиг? Постиг и представляешь правильно? А что, если ты ошибаешься? Что, если ты не прав? Что, если все эти способности у нас не просто так?

— Я… — начал было Валера.

— Там, в здании, семь человек детей, — сказал я, — они в очень тяжёлом состоянии, возможно, что многие при смерти. Иди и помоги им!

— Но… — хотел что-то возразить Валера.

— Ей же ты помог! — взорвался я, — почему же им не хочешь?

— Я не не хочу! — крикнул Валера, — я потратил всю ману! Лечение, очень затратный процесс, мана расходуется очень быстро! А девочка была в тяжёлом состоянии, пришлось многое сделать, чтобы ей помочь. Я совершенно пустой! Даже её не