Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла - Анна Крылатая

на курьих ножках. Уже больше сотни лет никто к ней не наведывался, новостей не приносил, за помощью не обращался. Совсем скучно стало Бабе Яге. Она уже стала обрастать корой, да плесневеть, срастаясь со своей избушкой, как внезапно снаружи раздалось громкое карканье.

Одноглазый ворон принёс Бабе Яге приглашение. Звали старуху в палаты царские, да не просто погостить, а... стать невестушкой царевичу юному! Расхохоталась тогда Баба Яга так, что ворон от страху белым сделался и умчался прочь. Но после него остался на пороге избушке бутылёк с ярко-синей жидкостью. Старухе уже так жизнь опостылела, да любопытство разобрало, что она, недолго думая, выпила зелье.

Каково же было её изумление, когда дряблая кожа подтянулась, седые волосы почернели и окрепли, а старушечье лицо вернуло былую красоту и свежесть! Обрадовалась Баба Яга! Решила, что теперь-то можно и на царевича посмотреть, и себя показать, заодно отблагодарить таинственного дарителя молодости. Недолго думая, новоиспечённая Дарья отправилась в царские палаты.

А там... никто не обращал внимания на юную девицу, искавшую того, кто пригласил её. Все суетились и делами своими занимались, но больше тревожились и кручинились из-за болезни царицы Евдокии. Тут Дарья и царевича случайно встретила. Да, Никита был хорош собой настолько, что дух захватывало. Однако негоже старой Бабе Яге, пусть даже и в молодом обличье, крутить шашни с юнцом...

Вот и надумала Дарья уходить, но внезапно нашла ещё один бутылёк, изумительно похожий на первый, только с другого цвета жидкостью. Зелёной. И веяло от него силой да оздоровлением. Недолго думая, Дарья решила спасти царицу, ведь она всегда помогала девицам да молодцам, которые к ней за помощью обращались.

Но как убедить стражу и особенно царевича пустить её к больной царице? Стоило Дарье об этом подумать, как она увидела... новый бутылёк! Он сиял ярко-розовым цветом. Сразу поняла Дарья, что это — приворотное зелье. Не хотела она привязывать к себе царевича, но решила воспользоваться разок, чтобы пробраться к царице. И... всё получилось!

Никита моментально влюбился в Дарью и позволил ей напоить свою мать зельем. Царице стало лучше, отчего царевич тут же провозгласил спасительницу невестой, а её назвал лучшим лекарем и приставил следить за матушкой.

Не нужна была Дарье такая ноша, тем более что зелья не она готовила. Но сбежать от любвеобильного Никиты оказалось не так-то просто... Однако в один из дней, когда он отправился на охоту, Дарья всё же решилась уйти. А стоило ей ступить за порог царских палат, как кожа начала дряхлеть, а волосы — седеть. И со всех сторон раздались крики, что царице плохо стало, помирать она! Испугалась Дарья, помчалась прочь, желая спрятаться куда подальше, и вбежала она в сарай. А там... Три бутылька. С синей, зелёной и розовой жидкостями.

Кто-то крепко-накрепко привязал старуху Бабу Ягу к больной царице и юному царевичу, оставаясь при этом в тени.

...Когда Дарья смолкла в комнате повисла тишина. Да, я давно подозревала, что она — всего лишь марионетка, но не думала, насколько умён и хитёр кукловод. Вопросов к Дарье оставалось ещё много, хотя бы как она нашла это место и сделала зелье, которое излечило меня. Ведь кукловод явно не планировал такой исход. Однако уже сейчас я понимала, насколько ничтожной я была по сравнению с ним. И дело даже не в размерах тела...

11. В плену сомнений ждут Бабу Ягу не розы, а слёзы

— Значит, ты не знаешь, кто это? — на всякий случай уточнила я, в задумчивости шевеля усами. Дашка покачала головой:

— Неа. Кто бы это ни был, он позволил мне найти эту комнату, — она обвела рукой лабораторию. — Я даже научилась смешивать травы сама, — чернявка с гордостью выпятила большую грудь, обтянутую старушечьими лохмотьями. — Так и тебя получилось вразумить.

Я вздохнула. Да, действие зелья, отравляющего мысли, я тоже почувствовала. Но сейчас, когда его не осталось, мне начало казаться, что оно только усилило мои собственные размышления.

Считала ли я Святополка бесполезным сплетником? Была ли против отношений Фёдора и Зоряны? Хотела бы казнить любого, кто покусился бы на здоровье царицы? Особенно эту зловредную ведьму, которая, может, и была жертвой обстоятельств сначала, но потом стала активно пользоваться своим положением невесты царевича. Или пытаться убить меня тоже Дашку вынудили?

В любом случае, сейчас нужно срочно исправлять ситуацию. Я всеми силами отгоняла от себя мысли о предательстве Зоряны. Хотелось думать, что я ошиблась, однако улики свидетельствовали против, а её знание царских палат работало бы на руку в ситуации подбрасывания зелий Дашке. Мне нужен ясный ум, чтобы разобраться...

— Расскажи больше об этом, — попросила я, запрыгивая на стол, где стояли склянки и лежали травы. Пряный аромат ударил в нос, отчего немного закружилась голова.

— Молодильную водицу надо заряжать чьей-то молодостью и здоровьем, — Дашка взялась за синий бутылёк. — Я пыталась пользоваться силами царевича и царицы по очереди, чтобы... — она замялась и помрачнела, а я сердито ощерилась. Она выставила руки вперёд: — Сейчас я воспользовалась здоровьем Святополка...

Увидев, как вздыбилась моя шёрстка, Дашка стиснула кулаки и взглянула решительно:

— Знаю, что ты обо мне думаешь. И ты во всём права, Мышка-Наружка! Только тебе никогда не понять, каково это — быть никому не нужной дряхлой старухой...

— Ну, допустим, кое-что я понимаю, — проворчала я, переступая с лапки на лапку. — Но почему царевичу ничего не рассказала?

— Чтобы он меня, как Елену Премудрую возненавидел и порубал во гневе? — горько усмехнулась Дашка. — Я и старухой бы ещё пожить не отказалась, а тут — молодое и прекрасное тело!

— И дрянная душонка в нём, — зло закончила я. Внутри всё кипело от еле сдерживаемой ярости, раздирающей горло острыми когтями — хотелось закричать, отругать, пристыдить... Но мысль о том, что я едва всех не отправила на казнь, сдерживала рвущуюся наружу злость.

С удивлением я увидела, как Дашка, опустив взгляд, заплакала.

— Мне очень жаль... — пробормотала она. Слёзы катились по её красивому лицу, оставляя следы на не очень чистых щеках. Быть пленницей тела, одиночества, своих взглядов или ненавистных тюремщиков — одинаково неприятно. Мне стало жаль Дашку. Да и не судья я, чтобы тут приговоры выносить. Я вообще тут случайно оказалась...

— Замолвлю за тебя словечко перед царицей, когда мы поймаем преступника, — ворчливо сообщила я, отворачиваясь, чтобы не показывать слёзы, стоявшие в глазах. — Скажи лучше, почему Святополк круги вокруг тебя наворачивает? Зелье приворотное снова на нём использовала?

— Ой, Святополушка! — воскликнула Дарья так странно, что я повернулась посмотреть. Её