Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

– Что, осуждаешь? А я вот ничуть не жалею, что так поступил. Случись такое сегодня, повторил бы не задумываясь.

– Н-нет, не осуждаю, – медленно, обдумывая каждое слово, начал говорить красноармеец, – много такого происходило тогда, лихое время было. Что же девочка, жива?

– Жива, вовремя к доктору попала, теперь она невеста Малого, так уж вышло, нашли друг друга.

– Вот это история! – воскликнул еще один, ехавший рядом красноармеец, кажется, Филиппом его зовут.

– Это не история, друг, это – жизнь. Тихо, топот слышу! – Я встал во весь рост, в надежде разглядеть хоть что-то. Мы как раз находились в низине и видимости не было никакой.

– Ворон, на холм, скорее, к бою! – прокричал издали возвращающийся Малой с напарником, красноармейцем Пашковым.

Мы рванули туда, куда указал Малой, пришпоривая лошадей, сам же Ванька уже спешился и вбивал колышек в землю, чтобы привязать своего коня.

– Где? – бросил я, выползая на гребень с биноклем.

– Вправо смотри, сейчас появятся.

– Тебя видели? Почему решил, что сюда пойдут?

– Видели, виноват…

– Проехали, – отмахнулся я. – Сколько их?

– Полуэскадрон примерно, – Малой даже вздохнул, как мне показалось. Охренеть, дорогая редакция, а расстояние до точки, где они окажутся на виду, метров четыреста примерно. Нам конец, если сопровождающие нас красноармейцы плохо стреляют.

– Пулеметы?

– Одну телегу с «максимом» видел, вроде больше не было.

– Нам и одной много. Так, – на секунду задумавшись, вскинулся я, – Крайнов!

– Да, товарищ командир!

– Распределяйтесь по склону и запомните: начинаете стрельбу только после третьего нашего выстрела. Все поняли? – Я обвел взглядом наше воинство. Блин-блинский, шесть бойцов против полуэскадрона с пулеметом, в нем же сабель шестьдесят, а то и все восемьдесят! Не, точно звиздец, максимум половину уберем. Как-то на фронте четыре наши винтовки обращали в бегство и полный эскадрон австрияков, но тут нас с Ванькой только двое. – Если начнете раньше, они настигнут нас во время перезарядки, и тогда нам придет быстрая жопа! Все поняли?

– Да, – раздались нестройные ответы.

– Вань, – уже тише обратился я к своему дружбану, – все на нас. Надо очень постараться.

– Я понял, командир, работаем?

В этот момент на хребте справа, кстати, я ошибся в расстоянии, тут поболее будет, метров шестьсот, появились друг за другом несколько всадников. Далеко, однако, только силуэты и видно.

– Сближаться не дадим, начинаем. С каждой секундой на лошадях они серьезно сокращают расстояние, поэтому бьем прямо сейчас.

– Товарищ командир, а может, они стороной пройдут? – довольно робко заметил бывший унтер.

– А потом повернут на нас и окажутся в двух шагах, – хмыкнул я, уже беря на мушку первого всадника, скорее всего, командира, вон в прицеле вижу его красивую форму. – Вань, точно не наши?

– На телеге флаг, и он – не наш. Да и близко я их видел, Ворон, не наши это, точно.

– Тогда, Вань, или сдохнем, или…

– До последнего! – кивнул Малой.

– В серой папахе, четвертый справа, мой, ты влево! – И мы начали стрелять первыми. Хреново это, конечно, если честно, я вообще не задумывался над такой ситуацией. Раньше-то, на фронте, мы воевали против немца, и там все было ясно и понятно, здесь же все сложнее. Форма похожа, рожи тем более, оружие… да все как у нас, как отличить чужих от своих? Одна надежда, что свои не поедут под вражескими знаменами. Когда мы шли взводом, ехали без всяких флагов, а у белых и казачков без стяга редко обходится. Да еще и на своей территории, они всячески поддерживают свое реноме.

Первые пять пуль я выпустил за привычные десять секунд, даже считать не надо, привычка. Уходя на перезарядку, начал нервничать. Атака такого количества конных, это, я вам скажу, не для слабонервных. Шашки наголо, кричат что-то, улюлюкают, задор, удаль молодецкая, казацкая ярость. Не, точно не ошиблись. На гребне показалась телега, ха, настоящая тачанка! Имперский флаг вместе с флагом донских казаков почти со стопроцентной точностью указывают на принадлежность к Добровольческой армии.

– Малой! – кричу я, Ванька должен понять, что пулемет на нем, он стреляет быстрее, а значит, я работаю по атакующим всадникам.

Наши красноармейцы, отдам им должное, стреляют спокойно, пока, по крайней мере, выстрелы не хаотичные, с одинаковым промежутком на перезарядку. Надеюсь, так и дальше будет. Видимо, не самых зеленых с нами отправили, все же опыт у ребят есть, это радует.

– Крайнов, готовь гранаты, бросай заранее, – командую я. А ничего так, результат-то! Сколько там раненых и убитых, понятия не имею, но строя давно нет, его, можно сказать, и вовсе не было. Первыми же выстрелами мы наверняка убрали комсостав, ехавший в первых рядах, в атаку казаки пошли вразброс, но я помню, они плотным строем и не атакуют никогда. К концу третьего магазина расстояние между нами и противником было метров двести, а может, и меньше. Скорость всадники набрали просто огромную, и нужно торопиться. Лавы уже нет, что позволяет надеяться на то, что, возможно, мы и выживем сегодня.

Четвертый магазин отстрелять не удастся, слишком близко уже. Кладу винтовку и поднимаю пистолет, второй лежит рядом, полностью готовый к бою, и к каждому по два снаряженных магазина. У Малого такой же набор.

Летят гранаты, взрывы заставляют лошадей наконец испугаться, у кого-то даже на дыбы встает, едва не сбрасывая наездника. Все, буквально три десятка метров, красноармейцы вновь кидают гранаты, последние, там и было-то у всех по три штуки, – я проводил ревизию на привале, в самом начале пути.

Пистолет выплевывает пули быстро, и я так же быстро меняю магазин. Наступающие уже выдохлись, стрелять они начали издали, да попробуй попади на таком ходу в лежачего врага, это не кино, а вот для нас они были мишенями, хоть и прикрытыми частично лошадиными головами.

Уворачиваюсь от летевшего на меня коня и его хозяина с шашкой в руке, посылаю ему пулю и даже не провожаю взглядом… следующий, следующий, следующий. Слева кто-то кричит, смотреть некогда, стреляю вновь и вновь. Кончаются патроны уже во втором пистолете, но, скорее всего, мы все же выстояли. Те всадники, что двигались в конце атакующей группы, уже развернулись и, пришпоривая, пытаются уйти за хребет, где их не будет видно. Вновь беру в руки винтовку. Сколько у меня в ней патронов? Сделав три выстрела, обнаруживаю, что их больше нет. Писец, а чего делать-то? Отправившись с Иваном в это увлекательное турне, мы взяли крайне малый боезапас, решив, что едем не на войну, а на спецзадание, а значит, много