Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

рыбка не малая, я уже не сомневался. Проблема была только в крючке, выдержит ли. Тянул я очень аккуратно, Ванька совсем извелся и постоянно причитал, боясь, что рыба оставит нас не у дел. Я же продолжал методично вываживать, стараясь вовремя замечать рывки речного обитателя и сглаживать их, давая слабину. Я не развлекался, нам просто очень хотелось есть, и терять такую возможность было бы глупо.

Когда фонтан брызг, образованный ударом рыбины почти под берегом, вызвал у всех радостный вопль, я решился и потянул сильнее, вытаскивая наш трофей на песок. Ванька просто молнией оказался над рыбиной и попытался схватить ее.

– Под челюсть бери, это же сом, так удобнее, – подсказал я, подходя к воде.

Ваньке наконец удалось подцепиться пальцами, и он едва смог оторвать рыбку от земли, настолько сильно она сопротивлялась.

– Ни хрена себе! – только и проговорили все бойцы разом.

На самом деле, сомик-то и не такой огромный, более того, он еще молодой и маленький, это из моего опыта. Килограммов десять, может, чуток больше, как он не сошел у меня с самодельного крючка, не понимаю, но рад, что все получилось. Кстати, взял не в уголок рта, как я надеялся втайне. Этот любитель тухлятинки тупо заглотил наживку до самого хвоста, наверное, даже выдрать не смогли бы, освобождая его от крючка.

– Разделывайте и вперед, я еще закину, вдруг еще что клюнет! – Мне просто тупо захотелось порыбачить.

Бойцы, а точнее лично Терещенко, занялись рыбой. Сома быстро распилили шашкой, порубив на куски, и принялись жарить на камнях, которыми был выложен костер. Сам Ванька использовал штык от «мосинки», закрепленный над углями, насадив на него жирный кусок мяса.

Я закинул вновь, нашел веточку, поставил сторожок, чтобы в руках не держать, неизвестно же, когда клюнет, да и клюнет ли вообще.

– Товарищ командир, держите, – сзади подошел боец, молоденький, кстати, совсем мальчишка, даже Ванька его старше. В руках у паренька был кусок закопченного мяса, пережарил, над огнем, наверное, готовил. А, ладно, жрать-то хочется, выбирать не приходится.

– Спасибо, друг, – взяв у мальчишки из рук кусок рыбы, попробовал и удивленно посмотрел на него: – А где ты соли взял?

– Да у меня есть с собой чуть-чуть, – потупил глаза парнишка. Блин, а мы эту невкусную выдру ели без соли, чего ж он молчал-то? Так его и спросил:

– Ты ее только сейчас нашел? – я подмигнул парню. Еще больше застеснявшись, он пробормотал:

– Забыл, честное слово, забыл, что сунул в карман коробок. Просто он там давно лежит, вот и забыл…

– Да брось, забыл и забыл, главное, сейчас вспомнил. Ты это, рыбку-то на огне не жарь, над углями надо, – посоветовал я бойцу.

– Я первый раз жарил, – прояснил для меня парень.

– Спасибо еще раз, себе-то пожарил?

– Сейчас пожарю, там еще много. А что у вас с палкой?

Я его не понял.

– С какой палкой? – спрашиваю, а сам смотрю ему в глаза. Мальчишка смотрит куда-то мимо меня, и до меня доходит наконец.

– С той палкой, у воды…

Я уже бросился к воде, успев только сунуть бойцу его же кусок рыбы. А с палкой были проблемы: ее кто-то тянул в реку, выдернул из земли и тянул. Пришлось даже в воду прыгнуть, в надежде поймать ее.

– Ворон, чего там? – донесся голос Малого. Но мне было не до ответа. Под водой что-то, точнее кто-то, устроил дискотеку. Боясь за свой самодельный крючок, тащил я вновь осторожно, но понимал каким-то шестым чувством, что не вытяну.

– Ванька, дуй сюда со штыком, скорее! – кричу я. Судя по тому, что тяну уже за нитку, осталось немного, надо ловить момент.

– Чего делать? – Ванька замер рядом со мной, стоя по колено в воде.

– Сейчас вверх потяну, если покажется над водой, насаживай на штык, может, успеешь, – показываю глазами, чтобы он прошел чуть дальше.

– Коль, я, кажется, вижу… Ух ты! – восклицает Ванька и рыбкой бросается в воду. Через секунду я понимаю – все, больше я никого уже не тяну, нитка провисла. Выматываю ее, крючок на месте, не оторвал… уже хорошо. В этот момент встает по пояс в воде Малой и медленно поднимает руки. На мосинском штыке, который он держит двумя руками, наколот здоровенный сазан, килограммов на шесть, а то и больше. Толстенный, темно-желтого, даже скорее оранжевого цвета, он шевелит своими яркими красивыми плавниками и разевает большой рот со смешными усиками.

– Слушай, на хрена я их тут на удочку ловлю, когда ты у нас есть, а? – шутливо бросаю я Ваньке. Надо же, как чудно получилось, ведь даже не рассчитывал особо.

– Ворон, я не знаю, как получилось? Он блеснул под водой, а я прыгнул…

– Тащи давай, а то убежит, – киваю я в сторону костра.

– Это кто там у вас? – навстречу идет Крайнов.

– Карасик, – шучу я.

– Да какой же это карасик?! – увидев близко, восклицает бывший унтер.

– Ну сазанчик, разница-то небольшая, карась, сазан, карп, главное – вкусные они, еще б в сметане запечь… – Я аж глаза прикрыл, представив себе этакую вкуснятину.

– В нем, наверное, костей много, да? – спросил молодой боец.

Надо хоть имена у них узнать, а то как-то неприлично уже. Сюда ехали не знакомясь, ребята не общались, мы к ним не лезли. Сопровождение и сопровождение. А теперь мы тут выживать пытаемся, а значит, должны общаться. Вообще, как я заметил, тут неохотно люди заводят какие-то близкие отношения, война же, в любую минуту могут убить, всех не упомнишь, да и тяжело это.

– Вань, обложи костер как следует, сделай нормальный колодец, сейчас решетку сделаю, помнишь, я показывал?

– Конечно, – Ванька срывается с места, передав Крайнову сазана. Молодой парнишка бежит следом за Терещенко, помогать будет.

Колодец сложили хороший, четыре штыка от винтовок солдат приспособили как решетку-гриль. Я начал потрошить и чистить, кто-то обмыл большой плоский камень, на котором до этого потрошили сома. Расположившись на камешке, я начал процесс приготовления. Достав свой острейший, буквально как бритва, нож, делаю разрезы через каждый сантиметр, прорезая тушку сазана до хребта.

– А зачем так, товарищ Воронцов? – интересуется бывший унтер.

– А вот попробуешь готового, поймешь, – улыбнулся я в ответ. Такая шинковка подходит и для карасей, и для лещей, да хоть для плотвы. Только у мелкой рыбы их нужно делать очень часто, через пару миллиметров друг от друга. Такие частые надрезы, но обязательно до хребта, позволяют пропечь костлявую рыбу так, что их мелкие и острые косточки сгорают и потом при еде не ощущаются.

Сазан получился на загляденье. Отобрав у Семена остатки соли, – а, забыл сказать, молодого парнишку