Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

Одежда на свидетельнице была элегантная, хоть и траурная. Она же по невинно убиенному брату скорбит.

— Соболезную вашему горю, — вылетело у меня по земной привычке.

Донна Шеллест чуть не подавилась кофе.

— Вы сегодня какая-то другая, — сказала она удивленно.

Ох, ну вот еще только перед свидетельницей спалиться не хватает. И я принялась повторять внутреннюю мантру доктора Хауса. «Эврибади лайс!» Для начала прищурилась и отодвинула стул для себя ногой.

Потом присела, и, многозначительно побарабанив по столу пальцами, спросила:

— Так что вы хотели сообщить мне наедине?

И брови свела на переносице, надеюсь, получилось очень страшно. Потому что на самом деле они у Бренды нещипанные.

Аника поставила свою чашечку на стол и вздохнула.

— Мой брат не был святым человеком, — сказала она.

— Как вы это определили? — нет, я понимала, что святые люди даже в фэнтези-мире вряд ли существуют. Но раз уж решила выражать недоверие, надо соответствовать.

Тем более, на Шеллест моё подозрительное шипение отлично действует. Кажется, даже камни в ее серьгах слегка тускнеют и покачиваются через раз.

— Я еще со школьных лет это поняла, — призналась безутешная сестра почти шепотом, — Гриня меня младше на шесть лет. Это много. И конечно он для моих родителей всегда был «маленьким». Мне приходилось постоянно с ним нянчиться, и уступать почти во всём. Потому что я же старшая!

Аника вздохнула.

Прекрасно ее понимаю. Такой, как она, вообще обидно быть старше кого-то, хоть на день. А тут еще и все привелегии у вредного мальчишки.

— Это вы упросили мужа назначить вашего брата на должность? — грозно протянула я.

— Нет, конечно! Вы уже меня об этом в прошлый раз спрашивали! — возмутилась Аника. — Неужели забыли, что я говорила?

— Это такие фильтры! — я сделала хищное лицо. — Проверяю, как вы отвечаете на один и тот же вопрос.

— Какая интересная методика! — недовольство внезапно сменилось уважением. — Нет, как я уже говорила, когда мы наконец стали жить отдельно от родителей, я перестала оказывать покровительство Григору. Сказала, что взрослый мужчина сам должен пробиваться в этой жизни. Я же смогла!

Вряд ли, конечно, парень, в котором кроме лысины нет ничего примечательного, смог бы пробиться как его сестра. Ей наверняка муж драгоценности покупает и косметологов оплачивает. Но на этот раз я решила смолчать и только зловеще кивнула. Еще интереснее, как же господин пострадавший получил теплое местечко в министерстве Магии.

— Гриня оказался мальчиком сообразительным, как видите. И сумел дорасти до большого чина. — на лице Аники проявилась сестринская гордость. Но быстро исчезла.

— Они с вашим мужем дружили? — требовательно спросила я.

— В том-то и дело, что нет. Они с Руи совершенно разные люди. Руис любит читать, обожает всякие научные изыскания, историю магии. Он страстно предан своей профессии. Все время посещает научно-магические конференции, у него куча наград. С Гриней они иногда виделись на семейных праздниках. А полгода назад брат вступил в мужской клуб, в котором есть членство и у Руиса. И они начали общаться немного чаще. Григор тогда еще работал в другой отрасли. А потом он уволился, как раз когда в департаменте Руи была эта вакансия и шел конкурс на должность. Но вы это все уже знаете.

— Конечно, — кивнула я многозначительно, — но хороший сыщик тщательно просеивает информацию по нескольку раз.

— Вы такая же дотошная, как мой муж! — заметила Аника, и я не поняла толком, можно ли это счесть за комплимент. — Но рассказать я вам собиралась не о нем.

Я напряглась. Вот-вот услышу что-то секретное, как пить дать.

— Я узнала, что оказывается, Григор был знаком с Жерардиной, со второй претенденткой на должность. Еще задолго до того, как они стали конкурентами.

— И какого рода было это знакомство?

Донна Шеллест взяла с тарелочки печенье и сломала его пополам.

— Самое непосредственное! Эта развратная девица пыталась его соблазнить пять лет назад!

Я чуть не расхохоталась. Жерардина Новес, эффектная шатенка, которой еще и тридцати лет не исполнилось. Я видела ее лишь на фото, но и оттуда прекрасно харизма выглядывала. Разве будет такая приставать к невзрачному Хомеру, из которого даже папика-то не получится? Насколько я помнила по досье на жертву, этот господин до своей внезапной карьеры в министерстве Магии не сумел выделиться ничем в этой жизни. Поэтому прекрасно понимала гнев Матиаса Колера.

С другой стороны, я все еще не знала содержание записки, найденной в кармане несчастного Грини. Не успела ознакомиться. Это Бренда в курсе. Пришлось действовать хитрее.

— Вы полагаете, они были знакомы так давно?

— Я не полагаю! — Аника тряхнула головой, но так, чтобы не потревожить свою идеальную укладку. — Только лишь вчера сама об этом узнала. А следствие, скорее всего, еще и не в курсе!

— Следствие надеется на вашу гражданскую сознательность! — сказала я с чувством. — И на жажду торжества справедливости! Рассказывайте с самого начала, чтобы ничего не упустить.

При словах о жажде Аника Шеллест осушила свою чашечку с кофе, слегка скривилась и все же продолжила:

— Вчера я разбирала вещи в квартире Грини, — тут она горестно вздохнула и смахнула несуществующую слезинку с уголка идеально накрашенного века, — ведь вы сами мне это разрешили сделать. И нашла то, что пропустили ваши криминалисты.

В голосе свидетельницы прозвучала гордость.

— И нашла у него книгу. Да, Гриня интересовался литературой. Он был эрудированным человеком. Не зря же Руи его заметил и предложил это место.

— И что в этой книге? — поторопила я ее.

— Ничего примечательного, на первый взгляд. Какое-то пособие о роли магических растений в обрядах и ритуалах. Поэтому ваши ищейки его и пропустили. Но я заинтересовалась, потому что тема немного не мужская, так скажем. Даже для разносторонне развитой личности необычно такое видеть.

Сейчас дамочка сама себе противоречила. То ее Гринечка книголюб, то вдруг подбор литературы ее шокирует. Но не стала ничего говорить, хотелось уже развязки.

— И там была дарственная надпись. Из которой понятно, что этим учебником Жерардина пыталась покорить сердце моего брата!

— Вы принесли книгу с собой? — спохватилась я.

— Разумеется! — величественно кивнула она. Неспешно вытащила из кожаной сумки небольшой томик, положила на стол, раскрыла, показывая написанный от руки текст:

«Самому мужественному котику в память о нашей поездке, которая могла стать чем-то большим… Жерардина Новес».

И после этого волнующего посвящения стояла дата. Черт побери, я ведь ни шиша пока в их датах не смыслю.

— Значит, вы считаете, что согласно этому документу у Жерардины Новес и Григора была совместная поездка,