Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи

Он развернулся, встретился со мной взглядом – и улыбнулся. Будь я в столь скверном настроении, ни за что не заставил бы губы растянуться ради приветствия, но Фабиана, казалось, происходящее хоть и злило, однако не задевало. Истина на его стороне: он поступил по совести, вызволив меня из замка семьи Дюваль, и даже божественная сила поддалась его воле; не значило ли это, что он на своем месте?

Так думали не все.

Я не успел ничего сделать. Только бросился вперед, собрал импульс, чтобы выпустить вместе с магией, – и меня тут же откинуло. Лицо Фабиана перекосило. Улыбка переросла в оскал, в глазах заплескалось ледяное пламя. Но кожу не украсило крадущееся по венам проклятье – оно выбралось за пределы тела, окутало его клубами черного дыма, как коконом. Летевший в короля клинок, будто испугавшись возникшей преграды, сменил траекторию и со звоном упал на пол в пяти шагах левее цели.

Вив среагировала быстрее – вскочила, попыталась подойти, но закашлялась и сделала два шага назад. Я и со своего места чуял, что дым пахнет гарью и кровью. Вивиан схватила меня за плечо, затрясла, широко распахнув глаза, но ничего не произнесла.

– Ты знаешь, что было, когда я полез в прошлый раз, – возразил я, уводя ее в сторону, к стене. – Он разберется.

– Ты уверен?..

Не был. Но это бы ее не утешило.

Крепкий седой мужчина, явно один из военачальников, в бессилии хватался за воздух, и все отшатывались, словно участь предателя передается через прикосновения. Небольшие ножны на его поясе пустовали. Фабиан ничего не делал, только смотрел. Взгляд вонзался в бунтовщика, истязал его, мучил подобно самой страшной пытке. Воин бился в агонии, на какую никого не обрекал мечом, пока не упал замертво. Некогда сторонники взглянули на него с отвращением, как на зловонную кучу, почему-то оставленную посреди замка.

Все они были не лучше Дюваля: никто не заботился о народе, не шел за идеей – думали, с их столов пропадет заморский сыр да дичь, вот и вскипела их жадная кровь.

С Фабиана будто схлынула пелена. Он перестал казаться ужасающе огромным, дым потихоньку рассеялся, запах смерти исчез. Взгляд его забегал по комнате, пока наконец не вцепился в меня. Я поджал губы, выждал мгновение, кивнул.

Я рядом. Если не справишься, помогу.

Он рухнул на стул, зажал пальцами переносицу. Нужно сделать ему снадобье от боли – подавлять магию теперь опасно. Она осознала истинную силу, распробовала чужой страх, нашла слабые места тела, в котором обитала. Ей не понравится, что какой-то жалкий маг пытается решать, жить ей в полную силу или ютиться в темном уголке сознания.

Старик-казначей дернулся, и Вив тут же оказалась рядом, прижав нож к его горлу. Едва ли он мог навредить королю, но ей нужно было исполнять роль защитницы, особенно когда количество недовольных тем, как Фабиан ведет дела, могло заметно увеличиться.

– Это зверство! – крикнул Гидеон, брызгая слюной.

– Не согласен, – почти прошептал Фабиан. – Я просто проявил взаимность. И оказался чуть удачливее.

– Вы же сами говорили, нельзя всех несогласных!..

– Я отметил, что это вариант, пусть и не самый удачный. И один – не все.

– Сначала один, потом…

– В ваших интересах не вступать в его ряды, – устало отрезал Фабиан. – А теперь прочь.

Члены совета застыли на местах, изредка поглядывая на мертвое тело и тут же стыдливо отворачиваясь. Я махнул рукой – каждая дверь, которая вела в зал, приглашающе распахнулась – и даже поклонился, чтобы еще больше всех смутить:

– Вас проводить, господа? Могу скрасить путь интересной беседой.

– Не стоит, – скривился толстосум.

– Тогда поспешите. И несогласных, – я не стал смотреть на бледную тень воина, – заберите.

Как только в зале нас осталось трое, я захлопнул двери. Вивиан уже присела напротив Фабиана, чуть развернув его стул к себе, и я в очередной раз поразился, как стерлась меж ними грань приличий. Даже будь она юношей, эту вольность сочли бы недопустимой. Что уж говорить о том, что Вивиан сделала дальше.

– Приходи в себя, дорогуша, – строго приказала она, хлопая короля по щекам. – Посмотри на меня! Давай-давай, смотри, не то я тебе задницу…

– Не надо задницу, – усмехнулся Фабиан, с заметным усилием поднимая голову. Усталый, серый, хотя щеки и начинали розоветь. – Ну и выдумщица же ты. Каждый день что-то новое.

– Так не выкидывай такое, я и не буду выдумывать! – Вив схватила его за подбородок, подняла, осмотрела шею. – Вроде отступило.

– Вымотан? – наконец вымолвил я.

– Она с утра беснуется, а я давлю, давлю…

– Не она, а они, – встряла Вив, поворачиваясь ко мне. – Столько терпели, а сегодня утром заявились прямо в покои, представляешь? Одного-двух, может, трех я бы и остановила, но они пришли толпой, ворвались, стали осыпать его претензиями, угрожать! Я говорила, что надо ответить грубостью на грубость, а он…

– Я так и сделал.

– Но много позже.

Вивиан так искренне переживала за человека едва ли не вдвое ее старше и уж точно вдвое больше, так старательно отчитывала его, что это не могло не вызвать улыбку. Любой другой знатный муж оскорбился бы и отказался от услуг такой наемницы, но Фабиану хватало мужества принимать ее заботу.

– Что ж, было весьма… доходчиво, – подытожил я, неуверенно улыбнувшись.

– Ты бы и сам объяснил не хуже, приди чуть раньше.

– Не думаю. – Я пожал плечами и огляделся. – Их слова меня не тронули.

Вив прокашлялась.

– Да они тут над твоей горелой залысиной потешались…

Фабиан разразился смехом, и его лицо окончательно вернуло здоровый цвет.

* * *

Лодинген, 840 год от Седьмого Вознесения

Добраться до портового города стоило неописуемых стараний: остатки сил я сгребал, чтобы хоть как-то срезать путь через порталы, а в перерывах выискивал чародеев и лекарей, которые, впрочем, лишь приглушали симптомы – никто не знал, как вывести из крови яд виверны. Надежда оставалась лишь на то, что в Лодингене, через который каждый день проходят десятки кораблей, найдется кто-то, способный помочь. Но сначала сделка.

Повезло, что в паре дней пути от цели мне случайно встретилась Птичка, сжалившаяся над старым знакомым и впихнувшая его в портал. Уж ей-то в Лодингене бывать приходилось часто, так что место она выбрала удачно – прямо за поворотом от нужной лавки.

Открыв крепкую дверь, я едва не рухнул на пол, но в последний миг совладал с силами. Хитрые темные глаза оценивающе взглянули на гостя. Несколько секунд в лавке царила полная тишина, а затем хозяин раскатисто засмеялся и, широко раскинув руки, бросился меня обнимать