Пока цветёт Сакура - Алекс Крэйтон

даже надменной осанкой. Одеты они были совсем не так, как крестьяне. На них были тёмные, почти чёрные кимоно из дорогой, плотной ткани — шёлка или парчи, с непонятными гербами на спинах, изображениями стилизованных цветов или листьев. У каждого из них за широким поясом было заткнуто два самурайских меча: длинный и короткий. Мечи были изогнутыми, с богато украшенными рукоятями, обмотанными шнуром в несколько слоёв. Дмитрий не мог не заметить, как искусно были сделаны эти рукояти — каждый виток шнура лежал ровно, каждый узел был аккуратным, и в этом была та же точность, что и в резьбе на воротах. Головы их были выбриты спереди, а оставшиеся волосы, длинные и прямые, были собраны в хвосты на затылке. Лица были суровыми, непроницаемыми, с узкими, прищуренными глазами, которые смотрели на Дмитрия без всякого любопытства — с настороженностью, с вызовом, с чем-то, что он сначала даже принял за враждебность. Остановились прямо перед ним. Тот, кто шёл впереди, был ниже ростом, но шире в плечах, с квадратной челюстью и глубокими, почти чёрными глазами. Он держал одну руку на рукояти длинного меча — небрежно, расслабленно, но готовый в любой момент выхватить его, в другой у него было подобие тонкой трости, какой обычно подгоняют лошадь во время езды. Остальные стояли позади, чуть поодаль, и тоже положили руки на мечи. Они смотрели на Дмитрия сверху вниз, словно оценивая его, словно решая, опасен ли он, стоит ли с ним связываться. Дмитрий сначала подумал, что это так называемые местные «ряженые». Зарабатывавшие тем, что у европейцев популярностью пользовалось всё, что связано с восточной культурой. Эти например очень натурально изображали сейчас японских самураев прошлого. — Сейчас такие исторические реконструкции популярны. Он улыбнулся, поднял руку в приветственном жесте и сказал:

— Hello! Excuse me… I need help. I’m from Russia. My plane crashed… I need a phone, please. Telephone?

Но они не ответили. Человек, который стоял впереди, что-то резко сказал на своём языке — гортанно, отрывисто, как лай. Его голос был низким, грубым, и в нём не было ни тепла, ни любопытства, только сталь. Он сделал шаг вперёд, и его рука крепче сжала рукоять меча. Остальные тоже шагнули ближе, окружая Дмитрия полукольцом. Они не улыбались. Смотрели на него с той холодной, оценивающей настороженностью, с какой смотрят на чужого, опасного зверя. И в этот момент Дмитрий, каким-то шестым чувством понял, что это не ряженые. Не туристы. Не актёры. Это были похоже настоящие воины. Настоящие самураи. Его пронзила холодная дрожь. Он огляделся по сторонам. Вокруг стояли настоящие крестьянские дома — без электричества, без проводов, без антенн. На дороге не было машин. В небе не летали самолёты. И всё, что он видел, было реальным, живым, настоящим. Он попал не просто в отдалённую японскую деревню. Было такое впечатление, что попал в другую эпоху. Он не понимал ещё, как это можно объяснить, потому что это всё выглядело откровенным бредом. Здравый смысл пытался найти всему разумное объяснение, но обстановка вокруг, кричала ему, что можно сколько угодно доказывать себе, что этого не может быть, но то что видели его глаза не могло быть обманом. Самурай, стоявший перед ним, сделал ещё один шаг и заговорил снова, но его голос был чуть мягче, словно он понял, что Дмитрий не понимает языка. Он указал рукой сначала на Дмитрия, потом на морской берег, потом — сделал резкий, вопросительный жест, спрашивая, откуда он взялся. Дмитрий сглотнул. Горло было сухим, язык прилипал к нёбу. Он попытался ответить, но слова застревали.

— Я… я… — начал он по-русски, потом перешёл на английский, — I came from… from the sea. My plane… самолёт… aeroplane… crash. Вода. Ocean.

Он размахивал руками, пытаясь изобразить падающий самолёт и себя, плывущего в океане. Но самураи смотрели на его жесты с таким же недоумением, как и та женщина. Они не понимали. Они не знали, что такое самолёт. Для них этот человек, в странной одежде, с чужим лицом и чужими жестами, появился из моря — а это могло означать только одно. Он был чужаком. Возможно, врагом. Возможно, кем-то гораздо более опасным. Главный самурай повернулся к своим спутникам и сказал несколько коротких, резких слов. Один из них слегка поклонился, развернулся и быстрым шагом направился к крестьянским домам откуда Дмитрий пришёл. Он попытался жестами объяснить, что ему надо подняться на холм в 'администрацию", чтобы там связались с консульством, но его не понимали, а когда он попытался сделать шаг вперёд, что-то угрожающе крикнули ему, вытащив мечи наполовину из ножен. Он попытался улыбнуться, развести руками, показывая, что он безоружен и не представляет угрозы. Но самураи не улыбались в ответ. Они просто стояли и ждали, держа руки на мечах, готовые в любой момент выхватить их полностью. Время тянулось медленно. Солнце поднялось выше, припекая сильнее, и Дмитрий чувствовал, как пот стекает по лицу, как сохнут губы. Самураи молчали, изредка перебрасываясь короткими фразами, на которые Дмитрий не обращал внимания — всё равно не понимал. Он смотрел по сторонам, пытаясь уцепиться за что-то знакомое, за какую-то деталь, которая могла бы объяснить, куда его всё таки занесло? Но вокруг была только чужая, незнакомая земля с чужой, незнакомой культурой, и он чувствовал себя ребёнком, который заблудился в огромном, страшном лесу.Наконец, тот самурай, которого посылали вверх по дороге, вернулся. За ним шёл ещё один человек. Он был старше всех, худощавый, с совершенно седой головой и глубокими морщинами на лице, но держался прямо, и в каждом его движении чувствовалась уверенность. Одет был в более простое, тёмное кимоно. Приблизившись низко поклонился старшему самураю, тот указал рукой на Дмитрия, что-то сказал ему, после указал рукой куда-то себе за спину и произнёс ещё несколько гортанных слов. Старик снова низко поклонился, подошёл к Дмитрию, остановился, взял его за рукав кимоно и жестом пригласил идти за ним. Тому ничего не оставалось, как подчиниться. Самураи остались на месте наблюдая за ними. Старик привёл Дмитрия к тому самому дому откуда тот недавно вышел. Их встретила та же женщина какую он немного уже, как бы знал. Она поклонилась с всё той же улыбкой. Старик, что-то быстро сказал ей, она закивала и жестами показала Дмитрию присесть на деревянное основание крыльца. Сам старик быстро удалился в обратном направлении и у Дмитрия появилась слабая надежда, что возможно старик приведёт кого-то из 'администрации’с кем можно будет поговорить и объяснить его