Системный рыбак 14 - Сергей Шиленко

есть ключи от чужих Систем, либо он сам прикладывал руку к её постройке. Расчёты для закрытия Мировой Раны делал он. Схемы узлов на его кольцах оказались знакомыми с первого взгляда. Так кто ты такой, дедушка, архитектор?

Я открыл рот, чтобы спросить.

И мир выключили.

Обратно меня втолкнуло рывком, как пробку в горлышко бутылки.

Ладонь обожгло холодом бронзы. В уши хлынули звуки: ветер в зубцах да скрип шестерней где-то в механизме. Колени просели, поясница отозвалась тупой болью, и я едва успел ухватиться за приступку.

За зубцами башни стояло позднее утро, солнце забралось высоко и грело камень площадки. А в кресле у столика, укутавшись в плед, дремала Каталина, и тёмные круги под глазами она заработала явно этой ночью.

Я отлепил ладонь от кольца. Пальцы разгибались со скрипом.

Каталина подскочила на первый же шорох. Скинув плед на пол, она оказалась рядом и профессионально, двумя пальцами, взяла меня за запястье.

— Живой, — выдохнула она. — Ты простоял у телескопа почти двенадцать часов. Слышишь? Двенадцать. Пульс держался, дыхание держалось, а на голос и на прикосновения ты был как камень. Я хотела оторвать тебя силой и… побоялась. Разорвёшь связь неправильно, и сознание останется там, в трубе. Пришлось дежурить рядом, к утру сморило. — Она сжала моё запястье чуть сильнее положенного и тут же отпустила, будто спохватившись. — Последние сто лет эта труба молчала для всей моей семьи. Дед умер, так и держась за кольцо. А тут чужак, с первого раза… Я уже решила, что твоё сознание сгорело в лучах и ты останешься стоять тут вторым телескопом. То, что ты очнулся, честное слово, чудо.

— Всё в порядке, — я размял шею и выдал ей самую беспечную из своих улыбок. — Звёзды у твоего прапрапрадеда и вправду запоминающиеся. Такие, что двенадцать часов пролетают как одна минута.

Запоминающиеся, ага. Старый звёздный параноик чуть не развеял меня по небу за одну фамилию, а на прощание вручил задание на дом. Ладно, дед. Счёт я запомнил, и твой, и свой.

Я на пробу заглянул в Систему. Раздел «Поручение наследия» висел на своём месте, обвитый цепями, со скрытой наградой и условием четвёртой ступени. Остальное стояло нетронутым: слоты как слоты, навыки как навыки. Хоть на этом спасибо, ночной ты редактор чужих интерфейсов.

Затем я нырнул вниманием глубже, в Звёздное Море.

Серебристая гладь встретила привычным покоем: звёзды ползли по орбите, дорожки света тянулись по воде. А над гладью, заняв свою половину, лежала серая плита. Зависнув над ней, я впервые всмотрелся по-настоящему.

И хмыкнул.

Форма. Линии на поверхности. Плита один в один повторяла центральную часть круглой площадки из космической обсерватории, той самой, где меня давило звёздным светом. А если мысленно дорисовать вокруг кольца, они ложились в продолжение её граней без единого зазора: чертёж один и тот же, просто мой экземпляр пока вырезан наполовину. Вот, значит, как. Я растил себе щит от демонов, а вырастал, оказывается, фундамент. Основание под что-то, чему только предстоит встать на этом месте. Обсерватория? Дом? Поди угадай: чертёж у архитектора, а архитектор ушёл со связи на самом интересном вопросе.

— Ив! — голос Каталины выдернул меня на поверхность.

Она стояла у люка, придерживая крышку, и глаза у неё горели так, что хоть прикуривай. От ночных страхов в этой женщине остался разве что помятый плед.

— Положенные двенадцать часов вышли совсем недавно, мастер на все руки! — она нетерпеливо стукнула ладонью по створке. — Идём проверять лабораторию. Я хочу знать, что у нас получилось.

Каталина нырнула в люк первой, не дожидаясь ответа. Я подобрал с пола её плед, бросил в кресло и полез следом.

Изнутри разговор со Звездочётом занял минут пятнадцать. Снаружи прошла почти половина суток.

А хозяйку башни моё небесное наследство волновало ровно настолько, насколько повара в разгар банкета волнует чужая свадьба. У алхимиков свои приоритеты.

Мы спускались по винтовой лестнице, попадая ногами в те же выбитые лунки, что и ночью, когда я лез сюда поглазеть на звёзды через дедову трубу. Теперь я точно знал хотя бы одно: Небесный Звездочёт воевал рядом с Рыболовом. Но какое место среди них занимали Даэгон и остальные Основатели, вырезавшие звёздные моря в базальте под водой, по-прежнему оставалось загадкой.

— Огонь под кубом я погасила около часа назад, когда вышли положенные двенадцать часов, — бросила Каталина через плечо. — Состав всё это время стоит и остывает.

Она перепрыгивала через ступеньку. Заикнись я сейчас про Основателей — спустила бы меня с лестницы вперёд головой.

Во дворе пахло остывшим металлом и травами. Куб, обвешанный моими вчерашними переделками, стоял на мраморной столешнице и ещё тихо гудел, остывая. Кристаллические узлы дополнительного конденсатора мерцали синим, ледяная рубашка на трубках подтаяла, но ещё холодила, буферная банка была цела. За двенадцать часов ни одного скачка. Мой самодельный уродец отработал полный цикл, хотя рунический контур всё ещё держал внутри остаточное давление.

Каталина шагнула к аппарату и взялась за прижимы крышки.

— Стоять, — я перехватил её запястье. — Под крышкой ещё давление. Сорвёшь прижимы, получишь его в лицо и взорвёшь остаток закладки. Сначала клапан.

— Я знаю, как обращаться с собственным оборудованием, — она выдернула руку.

— С прежним да. А это собрано из запчастей от трёх разбитых установок, и как оно стравливает, пока знаю только я. Дай аппарату минуту, дай составу осесть, и только потом открывай крышку.

Она поджала губы, но отступила.

Я повернул клапан сброса.

Пш-ш-ш-ш-ш!

Патрубок с пружиной дёрнулся, и наружу пошёл пар: тонкая струйка с горьковатым запахом звёздного кардамона. Обеднённый остаток. Через отводные линии за ночь ушли только пар и лишняя влага, а рабочий состав остался в кубе. Давление падало плавно, без рывков.

Когда пар иссяк, мы выждали ещё минуту. Только после этого я откинул прижимы и осторожно приподнял крышку.

На дне куба лежал густой золотистый состав. Его оказалось так мало, что он едва закрывал середину сосуда.

Каталина молча собрала эликсир стеклянной лопаткой и переложила в узкую колбу. Жидкость поднялась в ней всего на два пальца.

— Одна порция, — сказала она.

Я запустил «Духовного кулинара». Вчерашняя версия расслаивалась, как соус, который сняли с огня раньше времени: Зарница тянула в холод, курма в жар, между ними искрило, и держалась вся конструкция на честном слове. Теперь силы шли одним руслом. Жир мега-крокодила связал их намертво, и каждая знала своё место.

—