Опасная наследница второй очереди - Вера Павловна Окишева

Прикупив черную одежду и маску, я направилась к дому брата. Он жил в элитном районе, где каждый особняк как неприступная крепость. Только я, легкая как кошка, спокойно пробралась на охраняемую территорию. Найти наблюдательный пункт охраны тоже особого труда не составило, как и ликвидировать охрану.

Жалость? Нет ее. Боров, что сейчас лежал у моих ног с признаками удушения, открывал ворота для тех извращенцев, что были частыми гостями братца.

Камеры и защита отключены. Я стояла в тени домика охраны и смотрела на особняк.

– Поиграем в кошки-мышки, - шепотом предложила я Александру, который находился в доме как раз таки не один, а с семьей.

И пока благоверная сладко спала вместе с сыновьями-близнецами, братец развлекался с новой игрушкой в подвале. Я видела по камерам, как Александр затянул туда за руку молодую служанку. Она упиралась ногами, форма прислуги на ней уже изрядно разорвана. Силы были неравны. Что она могла противопоставить взрослому мужчине? И никто ничего не видел и не слышал? Никто не захотел помочь бедняжке. Даже жена?

На кухне нашлись отличные ножи. Повар точно знал толк в этом красивейшем оружии. Именно нож был первым моим оружием. Тоже кухонный, острый, тяжелый, он так легко вошел в мягкое грузное тело старика-извращенца, пожелавшего приласкать бедную сиротку. Его поросячий визг я не забуду никогда. Первый раз – он откладывается в подкорке сознания.

За столько лет я научилась пользоваться ножами филигранно, а разделывать туши получше профессиональных мясников. У меня даже были любимчики, но пришлось их оставить дома на Земле. А то федералы слишком близко подобрались ко мне. Но я очень скучала по своим проверенным ножам.

Охрана оказалась какая–то развязная и расслабленная. Видимо, сытая жизнь из волков сделала простых разжиревших псов. Я неспешно шла по коридорам, оставляя кровавые подарочки жене моего брата. Она женщина и я не была уверена, что она знала о хобби своего мужа. Иначе бы не родила ему детей. Точнее, я хотела верить, что она оставалась в слепом невинном неведении, но пора и ей открыть глаза на мужа. Поэтому я оставляла хлебные крошки, как в детской сказке, которые приведут ее к правде.

Подвал был хорошо оборудован техникой. Видеосъемки велись с разных ракурсов. Я пробралась в центр управления этого разврата и замерла в ступоре. Столько мониторов, столько трансляций разного формата с разных мест, но везде одно: секс, разврат, грязь…

Я нашла ту самую камеру. И выключила ее, словно трансляция закончилась. Мне не нужны свидетели, мне нужна только месть.

Зайдя в комнату с огромной красной кроватью, у которой стоял обнаженный брат, я сразу приставила нож к шее Александра, чуть надавила, разрезав кожу. Он засипел, попытался заговорить, его ногти царапали кожаную перчатку и рукав куртки, но боль не давала ему шевелить кадыком. А я, держа брата за волосы, отводила его от дрожащей девушки подальше, закипая яростью все сильнее.

– Поиграем в прятки, детка? - тихо спросила я у служанки, поймав ее затуманенный от слез взгляд, полный боли и обреченности. - Ты закроешь глазки, и все закончится. Договорились?

Хрупкая девчушка с белесыми волосами, прилипшими к лицу от слез, кивнула. И покладисто закрыла глазки. Я же сильнее надавила на нож, провела рукой в сторону и зажмурилась в блаженстве от булькающих звуков. Кровь потекла, наполняя воздух металлическим привкусом. Жаль, при свидетеле я не смогла насладиться местью до конца.

Тяжелое тело упало к моим ногам. Я, стараясь не наступить на кровь, чтобы не оставлять следы, подошла к кровати. С содроганием рассматривала покрытое синяками тело, дрожащее от беззвучного плача.

– Давай, я заберу твой хвостик и подарю его дяде, - поглаживая притихшую девушку со слезами на глазах, я не знала, как облегчить ее боль. Свою я утопила в луже крови, но она так и осталась при мне. Такие раны не лечатся с годами. И психолог мне не помог. Или я сама не захотела с ней разлучаться. Она делала меня сильнее и злее.

Потребовалось больше пятнадцати минут, прежде чем девушка смогла нормально дышать и слушать меня. Я ей объяснила, что ей стоит идти в свою комнату и сделать вид, что ничего не произошло. Камеры выключены, и она в безопасности, я подчищу видеозаписи, а ей стоит уходить отсюда навсегда. Помогла ей одеться, и осталась один на один с братом.

Радовало, что Александр никогда не вел прямых трансляций своих развлечений, а распространял только почищенные версии, где его невозможно было бы распознать. Но я нашла те, где было все видно, и выпустила на волю этих птичек, вестников беды для семьи Александра. Все что нашла. И не только в даркнет, но и в галасеть, прямо с домашнего адреса покойного брата. Все его делишки стали всеобщим достоянием. Его жене просто не будет, точнее, семейству Тумановых. Зато на одного наследника стало меньше.

Быстро просмотрев архив, скачала его к себе на браслет. Но прежде я нашла видео развлечения Марка с пьяными девицами и не только с ними. У Александра был компромат на отца? И не только на него. После минутного раздумья, я решила удалить записи с сервера брата, что бы иметь в руках настоящую бомбу. Много незнакомых лиц, и стоило сначала познакомиться с каждым, чтобы понимать, как это использовать.

Вернувшись в комнату, я еще немного посмотрела на композицию «Поверженный лис», успокаивая свою жажду крови. Белая кожа и прожилки вен, черная кровь на плитах бежевого пола, приглушенный свет и рыжий мех с черной кисточкой на конце.

Кем надо быть, что бы стать таким извращенцем и наслаждаться чужой болью и страданиями?

У меня был приятель в приюте, он всегда говорил мне, что нельзя сопротивляться, если сопротивляться, будет только больнее. Я никогда не понимала его слов, пока не стала взрослее. Но я все же сопротивлялась всегда. И выиграла бой, а он нет. Я даже не знала, жив ли он, но и желания узнать его судьбу не испытывала. Потому что боялась узнать, что я не права, и надо было слушать его.

Я буду сопротивляться всегда. Лучше умру, но не сдамся!

Нож уперся кончиком в кафель плитки, я с трудом разжала зубы, выпуская воздух сквозь них. Руки так и чесались вырезать на коже брата свою фирменную букву «Ви», но я сдержалась. Не дам повода федералам искать меня здесь. У меня еще много работы. фонд