Беглянка - Эвангелина Андерсон

Джеймс бросил на нее проницательный взгляд.

— Ни на что, — наконец тихо ответил он. — Просто… постарайся с этого момента не отрывать глаз от меню. Хорошо?

— Хорошо.

Элиза опустила взгляд на ярко раскрашенное пластиковое меню, все еще кипя от злости. Обычно Джеймс не был таким придурком. Или, может, он был таким, и она просто не замечала этого раньше?

Как раз в этот момент официантка закончила принимать заказы байкеров и подошла к их столику. Она поставила на их столик два стакана воды со льдом и достала планшет и ручку.

— Что будем заказывать?

— Мне кофе. Горячий, черный и в самой чистой кружке, какую только можно найти в этом заведении. — Джеймс протянул ей меню, аккуратно зажав его между большим и указательным пальцами. — Это все. Спасибо.

— Принято. — Официантка кивнула и посмотрела на Элизу. — А вам, мэм?

Элиза слепо уставилась в меню. В животе у нее все еще яростно урчало, но теперь она слишком зла и расстроена, чтобы есть.

— Я возьму…

— Выбери что-нибудь легкое, дорогая, хорошо? — попросил Джеймс своим самым умиротворяющим тоном. — Я действительно не могу задержаться надолго — мне нужно вылететь в Японию сегодня днем.

Элиза стиснула зубы. Несмотря на голод, она планировала заказать что-нибудь небольшое и быстрое именно по этой причине. Но сейчас почувствовала иррациональное желание разозлить Джеймса.

— Вот это, — сказала она, тыча пальцем в большую красочную картинку в центре меню.

— Это? — Официантка удивленно приподняла свои явно подведенные карандашом брови. — Фирменное блюдо «Лесоруб»?

— Да, именно это, — решительно кивнула Элиза.

— Принято. — Официантка пожала плечами. — Правда, не знаю, куда всё это влезет в такое крошечное создание как вы. Вы хотите бекон или сосиски? И тосты или картофельные оладьи?

— Всё, — ответила Элиза.

— Всё? — нахмурилась официантка.

— Дорогая… — Джеймс бросил на нее раздраженный взгляд, но Элиза его проигнорировала.

— Все это, — повторила она. — Я хочу бекон, сосиски, тосты и картофельные оладьи. — Она мило улыбнулась официантке. — Пожалуйста.

— Конечно. — Официантка снова пожала плечами и закончила писать в планшете. — Будет сделано. — Элиза протянула ей меню, и она ушла, тихонько напевая себе под нос.

Джеймс приподнял безупречно ухоженную бровь.

— Дорогая, это действительно было необходимо?

Элиза нахмурилась.

— Я же говорила тебе, что проголодалась. — И на самом деле ее голод стал настолько сильным, что она почувствовала слабость. — Надеюсь, она поторопится, — пробормотала, скрестив руки на животе в защитном жесте. — Мне следовало сделать срочный заказ. — В животе у нее громко заурчало, как будто подтверждая ее слова.

— Элиза! — Джеймс выглядел шокированным. — Мы же в общественном месте, не забывай!

— Прости.

Внезапно будто кто-то щелкнул внутри нее эмоциональным выключателем, Элиза почувствовала, что вот-вот расплачется. Она быстро встала, опрокинув стаканы с ледяной водой, которые в спешке оставила официантка. Джеймс вскрикнул, когда вода вылилась с его стороны стола прямо ему на промежность.

Элиза сначала хотела принести ему салфетки, но потом передумала. Она вот-вот заплачет и не желала, чтобы Джеймс видел, как теряет контроль над собой. Снова пробормотав извинения, она поспешно побежала по проходу между кабинками, едва замечая удивленные взгляды других посетителей, и ворвалась в дамскую комнату.

Внутри она нашла единственную чистую кабинку — для инвалидов — и забилась в угол, обхватив себя руками и дрожа. «Что со мной не так? — с несчастным видом спрашивала она себя, наверное, в сотый раз за день. — Мои эмоции переполняют меня! Это не я — я не такая эмоциональная, не такая хрупкая — даже во время месячных у меня больше контроля над собой, чем сейчас. Что, черт возьми, происходит?»

По сути, именно ее безэмоциональное, профессиональное поведение позволило ей сделать отличную карьеру. Независимо от того, насколько ужасным было преступление или насколько презренным считался преступник, против которого выступала, Элиза всегда умела воздвигнуть барьер между собой и уродством мира. Джеймс также ценил в ней ее деловитость — ему нравилась ее «уравновешенность», и он часто хвалил ее за здравый смысл.

Но теперь, казалось, все ее барьеры исчезли. Все ее эмоции были обнажены, и она теряла контроль. И словно для того, чтобы усугубить ее эмоциональную боль, ее тело продолжало настаивать на том, что она голодна… очень голодна.

«Я так больше не могу. Мне нужно поесть, иначе я упаду в обморок». Слегка пошатываясь, Элиза вышла из кабинки, зацепилась за грязную раковину и умудрилась открыть кран. Она плеснула в лицо прохладной водой, а затем промокнула щеки грубыми коричневыми бумажными полотенцами из ржавого металлического диспенсера на стене.

Взглянув в грязное зеркало над раковиной, Элиза с ужасом увидела в отражении дикарку. Ее черные волосы, которые она утром аккуратно собрала в обычный пучок, распустились, образуя беспорядочный ореол вокруг лица. Ее щеки пылали, а глаза были красными и слезящимися от непролитых слез. В целом она выглядела ужасно.

— Успокойся, — пробормотала она, промокая глаза влажными бумажными полотенцами. — Мне нужно успокоиться. Я в порядке. Все хорошо, и со мной все будет в порядке. — Но так ли это было? Элиза в этом сомневалась.

В животе снова заурчало, напоминая ей о том, зачем она здесь. Перед глазами плясали черные точки, и ее начинало подташнивать, она была так голодна. Нужно поесть. «Все станет лучше, как только я поем, — сказала она себе. — Пожалуйста, Боже, пожалуйста, пусть завтрак будет на столе, когда я выйду отсюда. Пожалуйста!»

Глубоко вдохнув, она пригладила волосы и с огромным усилием взяла себя в руки. Случился ли у нее эмоциональный срыв или, возможно, какой-то посттравматический эпизод из-за того, что она пережила у всеотца? Но нельзя позволять жениху видеть ее в таком состоянии. Они с Джеймсом были близки, и она очень сильно любила его — большую часть времени, — но не могла позволить ему видеть себя такой расстроенной, полностью потерявшей контроль над собой. Она обязана держать себя в руках, по крайней мере, до тех пор, пока он не сядет на свой самолет в Японию. Тогда она могла бы вернуться в свою квартиру в центре Тампы…

«Я смогу это сделать, — сказала она себе. — Смогу вытерпеть следующие несколько часов. Я смогу держать себя в руках, пока не останусь одна. Я обязательно смогу!»

С этой мыслью Элиза выпрямила спину и вышла из дамской комнаты.

Глава 4

— Я приближаюсь к Земле. Объясни, чего мне ожидать, — попросил Меррик по связи, направляя звездолет к планете.

— Голод — это проявление стазисной болезни, — раздался в ответ голос Сильвана. — Я объясню более подробно, как только вы с Элизой встретитесь, потому что это влияет на вас обоих. Скажу кратко: