Беглянка - Эвангелина Андерсон

Они оставались так долгое время, застыв в безмолвных объятиях, пока ее дрожь не прекратилась. Меррик уткнулся лицом в её волосы и вдохнул её аромат, улавливая нежный женский запах и ещё кое-что. Он нахмурился. Что это за запах? Неужели жар… желание? Но она же была на грани смерти, почему она возбуждена? Однако его нос никогда не врал, он чувствовал её жар. Её тело испытывало желание, даже если она сама этого не осознавала, а Меррик думал, что не осознаёт. Несмотря на то что оба они были наполовину раздеты, в их прикосновениях не было ничего сексуального. Ей нужно было исцеление, и она доверяла ему обеспечить это исцеление — вот и всё. Так что её аромат оставался загадкой — той, которую ему невольно хотелось разгадать.

— Меррик, — прошептала она, прервав его размышления. Её голос прозвучал тихим всхлипом у него в ухе. — О, Меррик. Ты пришёл за мной. Ты правда пришёл.

— Не смог держаться в стороне, — признался он, успокаивающе гладя её по обнажённой спине. — Хотел, но… просто не смог. Сильван сказал, что ты всё ещё больна, и умолял привезти тебя обратно.

— А. — Она отстранилась, прикрывая грудь рукой. — Значит, ты не сам хотел приехать — доктор Сильван заставил тебя.

Меррик выругался про себя. Почему он снова всё усложнил между ними? Но не было смысла уклоняться от правды — он никогда не принадлежал к типу мужчин, которые подбирают слова.

— Я приехал, потому что должен был, — сказал он, тщательно выбирая выражения. — Потому что не мог позволить тебе умереть, как бы я ни злился на ту выходку, которую ты устроила со своим чёртовым женихом.

Элиза нахмурилась и вскинула подбородок.

— Неужели ты хоть раз поверишь мне, когда я говорю, что напрочь забыла о нём?

— В это трудно поверить, — прорычал Меррик. — Ведь он же чёртов миллиардер!

— Думаешь, деньги для меня что-то значат? — В её карих глазах вспыхнул огонь. — Если бы меня волновало только это, я осталась бы дома с матерью и отчимом. Мне плевать на деньги!

— Тогда внешность, — парировал Меррик. — Ты должна признать, он красавчик, а я — уродливый ублюдок.

— Ты не уродлив! — В голосе Элизы зазвучала страсть. Она ладонью обняла его изуродованную щеку и заглянула в глаза. — Я не так тебя вижу, Меррик. И не верю, что ты так видишь себя.

— Ты меня не знаешь — совсем, — ровно ответил он. — Откуда тебе знать, что я думаю? — Он вздохнул. — Впрочем, ты права, внешность не так уж важна. Даже если я и напоминаю тебе твоего пса… как его звали?

— Бак, — прошептала она. — Если бы ты только знал… — Она оборвала себя, качая головой. — Послушай, Меррик, я не знаю, почему забыла о Джеймсе. Думаю, возможно, я так старалась отогнать воспоминания о том… что случилось, когда меня похитили, что он как-то тоже исчез. — Она опустила взгляд. — Я… я умею забывать. Может, слишком хорошо.

Меррик вспомнил ужас в её глазах, когда попытался раздеть её, и внезапно всё понял.

— Хорошо, — сказал он наконец, выдыхая. — Ладно. Я верю тебе.

— Спасибо.

Когда она подняла на него взгляд, глаза её блестели от непролитых слёз.

— Для меня это много значит. И спасибо, что пришёл спасти меня, даже если злился.

— Я не просто злился — я был в бешенстве, — тихо признался Меррик. — Мне не нравилась мысль о тебе с другим мужчиной. Мысль о том, что он касается тебя… берёт тебя…

— Он не брал, — быстро сказала она. — То есть мы не… мы никогда…

Она замолчала, покраснев, но Меррик понял, что она хочет сказать.

— Что, никогда? — потребовал он. — За всё время, что вы вместе?

— Нет.

Элиза решительно покачала головой.

— Знаю, звучит старомодно, но… мы ждем. Ждем свадьбы, чтобы… чтобы завершить наши отношения.

Она не звучала особо воодушевлённой этой идеей — скорее, это казалось ей неприятной обязанностью, которую придётся когда-нибудь исполнить. Меррик нахмурился. Теперь всё встало на свои места — причина, по которой он не учуял на ней другого мужчину, заключалась в том, что у нее не было другого мужчины. По крайней мере, в течение последнего года. Даже его чуткий нос не уловил бы ничего более раннего.

Затем до него начал доходить истинный смысл сказанного, и сердце ёкнуло в его груди. Не занята! Она не занята — совсем не связана с женихом. Без какого-либо физического контакта её помолвка была пустым обещанием, по крайней мере, в представлении Меррика. Внезапно он понял собственническую позу её жениха. Тот не смог привязать к себе Элизу — совсем. Его права на неё были необоснованны, беспочвенны и, что важнее всего, нереализованны.

— Значит, ты не совсем его, — проговорил он вслух свои мысли. — На самом деле ты не принадлежишь ему.

Элиза насторожилась.

— Я не принадлежу никому. Я сама по себе, большое спасибо.

— Прости, — прорычал Меррик. — Просто в мире Киндредов мы очень собственнически относимся к своим спутницам. Когда находишь женщину, с которой хочешь провести остаток жизни, делаешь всё возможное, чтобы привязать её к себе.

Она нахмурилась.

— Что значит «всё»?

— Прикосновения, вкусы, метки запахом… мы чертовски тактильны, — откровенно ответил он. — Не понимаю, как этот идиот-жених мог иметь такую прекрасную женщину и не пометить тебя хоть как-то.

— Пометить? Как?

Её щёки порозовели, а дыхание участилось, заметил Меррик.

— У мужчин Киндредов есть ароматические железы, которыми мы метим наших женщин, — объяснил он. — Вокруг рта и в паху. Когда находим подходящую, хотим тереться об неё, касаться повсюду и метить своим запахом. Это отпугивает других самцов — даёт понять, что женщина занята. — Он покачал головой. — Вот почему я так удивился, когда выскочил этот маленький ублюдок, заявив, что он твой жених — я не чуял на тебе другого мужчину, даже человека — так что не понимал, как это возможно. Теперь понимаю, если он никогда не брал тебя…

— Никогда, — тут же сказала она, качая головой.

— Тогда он никогда не метил тебя.

Меррик понизил голос до низкого, собственнического рыка.

— А если он никогда не метил тебя, значит, ты в моём распоряжении, насколько я понимаю.

— Меррик! — Она прикусила губу. — Не говори так.

Он приподнял бровь.

— Как? Ты знаешь, что я чувствую к тебе, Элиза — зачем ещё я вернулся за тобой? Для меня естественно хотеть пометить тебя, касаться тебя, чувствовать твой вкус…

— Ч-чувствовать вкус? — Её глаза расширились, дыхание стало прерывистым. — Ты имеешь в виду поцеловать?

— Конечно. — Меррик