Комендантский час - Джейн Коуи

– Слишком тесный! – вопил он, указывая на электронный браслет. – Все, о чем я прошу, так это ослабить эту чертову штуку!

Мэйбл стояла рядом с его креслом.

– В самый раз! – прокричала она в ответ.

В дело вмешалась Сара. Она встала левее дверного проема, зажав что-то в руке.

– Это последнее предупреждение, – сказала она мужчине. Она не кричала. Ее голос звучал холодно и остро и потому как-то по-особенному страшно.

Мужчина не обратил на нее внимания. Он схватился за свой электронный браслет и попытался его сорвать.

– Прекратите! – рявкнула Сара и шагнула вперед. Что-то вылетело из конца зажатого в ее руке предмета и угодило мужчине прямо в грудь. На его лице отразилось изумление, рот скривился, собираясь извергнуть злобное, гневное слово, и он рухнул обратно на кресло. Мужчина лежал, дергался и издавал странный животный звук, какого Кэсс никогда прежде не слышала от человека. Она смотрела на него и видела абсолютно беспомощное существо.

А потом она посмотрела на мать и увидела в ней чудовище.

Глава шестая. Памела

Наши дни

08:30 утра

Чтобы перевезти тело из парка в морг, нужно два часа. Мы работаем на пределе, потому что время поджимает, и это знают все. Закрытие парка уже вызвало шквал пересудов в сети. Когда люди узнают, что здесь труп, на меня обрушатся неудобные вопросы, ответы на которые у меня пока нет. Я по-прежнему не знаю, кто она. Но я знаю, что где-то есть семья, которая вот-вот получит страшные новости. О дочери. Сестре. Жене. И у меня сердце разрывается за этих людей. Пока они для меня чужие. Но к тому времени, как все закончится, они перестанут ими быть.

Весь участок работает на пределе. Здесь и ночная смена, и дневная. Несколько офицеров уже выехали к двум женщинам, которые нашли тело, – теперь они беседуют с ними, следят, чтобы те никому ничего не разболтали и не выложили в сеть. Заявлений о пропавших без вести пока не поступало. Я надеюсь, что нам позвонят в самое ближайшее время. Пока я не узнаю, кто она, пытаться найти человека, который это с ней сотворил, – все равно что искать иголку в стоге сена.

Это не значит, что я не пытаюсь. Но разгуляться пока негде. Я жду звонка от патологоанатома, жду от нее разрешения осмотреть тело и одежду. Полицейские прочесывают парк в поисках улик. Мы с Рэйчел сидим в конференцзале в участке. На большой экран вывели запись с камер видеонаблюдения в парке. Мы прокрутили уже семь часов, в течение которых не произошло ничего интересного. Да и качество паршивое. Самым интересным эпизодом стала лиса, которая перебежала через дорогу, опустив голову и кого-то выслеживая.

Программа электронных браслетов настолько дорогостоящая, что у совета почти не осталось средств на обслуживание видеокамер. А с учетом того, что по ночам мужчины сидят дома и не вываливаются пьяные из пабов и клубов, получается, что видеонаблюдение нам вроде бы ни к чему.

Часы в углу экрана показывают два сорок восемь утра, когда мы, наконец, видим что-то стоящее. Я выпрямляюсь на стуле и вытягиваю шею. Парк в такое время совсем пуст, но основные дорожки еще освещаются, делая все вокруг серым и белым, так что любое движение вызывает особенный интерес. На этот раз перед нами не ночное животное, занятое поисками еды.

Это оно. Наконец-то мы что-то обнаружили. Во рту пересыхает от волнения.

– Боже мой, – бубнит Рэйчел себе под нос.

По дорожке шагает фигура в свободной темной одежде. У нее что-то в руках, завернутое в простыни. Но даже в таком состоянии я могу сказать, что это наша жертва. Фигура появляется всего на несколько коротких секунд и исчезает из поля зрения. Навсегда. Я перематываю запись, замедляю, и мы прогоняем ее снова и снова. Кто бы это ни был, капюшон поднят, и лица не видно.

– Кем бы она ни была, ее лучше не злить, – замечает Рэйчел.

– «Она»? – Единственная «она», которую я вижу на экране, это та, что завернута в простыню. – Это мужчина.

– Нет-нет! – растерянно возражает Рэйчел. – Это женщина.

Интересно, мы смотрим на одно и то же? Для меня все увиденное кричит об одном: перед нами самец.

– Посмотрите на его рост, на пропорции тела. На то, как он двигается.

Рэйчел этого не видит.

– Это точно не мужчина, – упрямо произносит она. – Его электронный браслет бы сработал, и мы бы узнали. До парка бы не добрался.

Она звучит уверенно, и я знаю: если я заговорю об этом с другими молодыми женщинами-полицейскими, то получу аналогичный ответ. Это не их вина. Им долго внушали, что комендантский час надежен и безупречен, а потом они прошли полицейскую подготовку, подкрепляющую эту идею. Так устроен их мир. Но я-то знаю. Трещины есть в любой системе, и исключения лишь подтверждают правила. Да, комендантский час удерживает мужчин дома. Но слепо настаивать на том, что в системе не бывает ни ошибок, ни сбоев? Только дурак на такое способен.

Хотя я предполагаю, что это могла быть и женщина, если она выше среднего роста. Мешковатая одежда позволяет скрыть бедра и грудь. Походка могла исказиться под воздействием переносимого груза.

– Возможно, вы правы, – говорю я, думая о теле, которое сейчас лежит в морге, о том, какой долгий день мне предстоит и сколько энергии понадобится. И решаю не тратить ее на спор с младшим офицером.

– Возможно? – спрашивает Рэйчел и качает головой. – Честно, Памела.

– Думаю, не стоит ничего исключать.

– Вероятность того, что это мужчина, мы можем исключить!

Мне хочется отметить, что нерушимых систем нет и что на данном этапе крайне важно ничего не упустить, но я прикусываю язык. Я знаю, что думают обо мне другие женщины. Я здесь самая старшая, мне до пенсии всего несколько недель. Меня считают старомодным, оторванным от реальности динозавром, настырно цепляющимся за устаревшие страхи. Они верят в технологии, электронные браслеты, планшеты. Мне нравится техника, и я считаю, что она сделала нашу жизнь лучше и проще. Но я также верю в то, что нужно слушать нутро.

Изображение с камеры видеонаблюдения все еще на большом экране. Планшет Рэйчел гудит, а вскоре и мой. У меня два сообщения. Одно от патологоанатома. Она сообщает, что я могу навестить жертву, как только смогу. Второй от комиссара полиции нашего района.

– Они отправляют группу