Перелом - Дмитрий Лим

между ними сужались, превращаясь в подобие улиц, но улиц не прямых, а извивающихся, следующих за естественными подъёмами и уступами чёрного плато. И тогда я увидел, что мы идём не просто по плоской поверхности. Мы углублялись в гигантскую расщелину, в разлом между двух монолитных скальных гряд. «Город» затягивал нас в каменное горло.

И там, внутри, он открылся по-настоящему.

Это был уже не набор разбросанных строений, а единое, выросшее из камня тело. Скалы не просто стояли по бокам — они стали стенами, фундаментами, продолжениями домов. Дома врезались в каменную породу, нависали над узкими проходами каменными выступами, лепились друг к другу ярусами, соединёнными наружными лестницами из отполированного ветром и временем дерева.

Кривые улочки уходили вверх и вниз по естественным террасам, а над ними смыкались мостики-переходы, создавая полумрак даже посреди дня. Воздух здесь был тише, гуще, пахнул дымом, углём и чем-то пряным: может, сушёными травами из приоткрытых ставней.

И по-своему город был красив. Не броской красотой, а суровой, абсолютной, как отшлифованный водой булыжник. Каждый дом, каждая арка, каждый пролёт лестницы были продолжением скалы, её логическим выводом. Ничего лишнего, ничего для украшательства. Только необходимость, высеченная в камне и выросшая из дерева, почерневшего от времени и непогоды. Окна были узкими щелями, двери — низкими и массивными. И повсюду, на всех выступах, карнизах, даже на крышах, лежал снег. Тот самый, грязный и рыхлый. Лежал серыми клочьями, припудренный угольной пылью или сажей.

— Вот она, деревня после Перевала, — хрипло сказал Бран, впервые за утро обращаясь ко мне. Он кивнул на стены, уходящие ввысь. — Не просто поселение. Это как… преддверие. Дальше только тропы в Высокие Ледники.

Люди здесь не отворачивались. Они смотрели. Их взгляды, оценивающие и лишённые тепла, скользили по нам, по нашим варгам, по оружию за спиной Грока. Но в их молчаливом внимании уже не было той отстранённости внешнего пояса. Здесь мы были гостями, вошедшими в самое сердце. Чужаками, которых видят насквозь.

Грок остановился на маленькой площадке, где сходились три улицы. Тут бил источник: вода вытекала прямо из скалы, была собрана в каменный жёлоб и падала в глубокую чашу, выдолбленную в полу. Метра три в диаметре, не меньше, прикинул я.

Вокруг источника кипела жизнь: несколько женщин наполняли кожаные бурдюки, двое подростков поили упряжных яков, точнее, их маленькое подобие, больше походящее размерами на овцу: низкие и косматые.

Разговор был тихим, но непрерывным, и слова были мне понятны. Все вокруг говорили на языке, который я учил, будучи рабом. Он чуть отличался от того, которым пользовалось племя: слова звучали резче, а окончания слов произносились чётко.

— Жди, — бросил Грок и, оставив нам варгов, направился к одному из домов, дверь которого была отмечена высеченным на косяке знаком: тремя перекрещенными линиями.

Мы слезли с сёдел, давая животным напиться. Я оглядывался, чувствуя одновременно подавленность и восторг. Этот каменный мир жил по своим, непонятным мне законам, и эта жизнь была на редкость цельной. Всё здесь было на своём месте, выстрадано и выношено. Даже снег в тени выглядел не случайным гостем, а частью пейзажа. Мой варг, утолив жажду, фыркнул и потянул меня к стене, где в щели между плитами пробивался жёсткий серо-зелёный мох. Он начал методично его общипывать, хрюкая от удовольствия. Видимо, находил в нём какой-то вкус.

* * *

Первым делом мы направились в подобие местной таверны. Точнее, это был тот же принцип «места для проходящих», правда, раза в три больше, но с кучей перегородок и скамьями вдоль стен. У входа стоял бочонок с водой, которую можно было пить, пользуясь общим черпаком.

Стойло для варгов находилось в соседнем помещении без двери — тебя никто не обслуживал, ты просто вёл животное туда, где оно не мешало проходу. Комнат в моём привычном понимании не существовало. Были ниши в скальной стене, завешенные грубой тканью, с лежаками, застеленными колючим сеном. Удобств, конечно, не было. Просто место, чтобы сидеть под крышей, а не на улице.

— Там и выпивка есть, — Бран мотнул головой в сторону дальней стены, где за низкой каменной стойкой стояли глиняные кувшины. — И горячее дают.

Войдя внутрь, я действительно почувствовал, будто шагнул в знакомую по фильмам и сериалам таверну. Только вместо уютного камина — глубокая каменная ниша в стене, где на железной решётке шипело и потрескивало что-то жирное, распространяя густой дымный запах. Запах был на редкость аппетитным: жареного мяса, пряных кореньев и горелого жира. За стойкой, больше похожей на крепостной вал, стоял широкоплечий мужчина с лицом таким, будто только что понюхал грязный подгузник. Он молча кивнул Гроку, бросил на нас взгляд и вернулся к протиранию деревянных кружек грубой тряпицей.

Людей было на удивление много. Они сидели на грубых скамьях вдоль стен, говорили негромко, но много, активно. Кто-то играл в кости, выстукивая ими по каменному полу. Двое в углу, закутанные в тёмные плащи, с азартом что-то чертили на столе ножами, вероятно, решая спор о маршрутах. И да, была выпивка.

Мой взгляд зацепился за массивный бочонок, из которого парень с обветренным лицом наливал в кружки мутную жидкость, пахнущую чем-то кисло-сладким, вроде забродившего мёда с хвоей. Это было так знакомо и так непривычно одновременно — островок почти что цивилизации, вырубленный в сердце скалы.

Грок оставил варгов и исчез в одной из ниш. Бран уселся у бочонка, методично черпая воду и глядя в пространство. Я ожидал, что нам принесут хоть похлёбку, но ничего не произошло. Через некоторое время Грок вернулся, и мы двинулись дальше. Зачем мы пришли сюда? Видимо, чтобы показаться. Чтобы местные видели, где мы. Грок расплатился за это «присутствие» — я видел, как он бросил в каменную чашу у входа несколько стеклянных камушков, тусклых и невзрачных. Дикость.

А затем началась торговля. Или её подобие. Мы с двумя ремесленниками — ормы с нами не пошли — двинулись в торговые ряды. Ряды — это узкий проход вдоль скалы, где под навесами стояли открытые ларьки без столов, зато стены были увешаны полками. Впрочем, в некоторых ларьках полки были просто выдолблены в скале. На них лежали предметы: инструменты с чёрными рукоятками, свёртки ткани, керамические горшки простых форм. Никакого