Ада 2 - Гала Мрок

— Эй! — Кайл отталкивает меня. — Дура что ли?

Я в недоумении отстраняюсь, выпучив глаза.

— Что не так?

— Что не так? — тёмные брови на бледном лице съезжаются на переносице. — Сестра не целует брата в губы! Или я что-то не понимаю?!

Растерянно смотрю на него. Глаза абсолютно серьёзные, в них нет и тени шутки. Внутри всё холодеет.

— Кайл… ты шутишь? — нерешительно уточняю.

Он приподнимается, опираясь на локти, изучает мое лицо. Взгляд цепкий, будто пытается отыскать в чертах нужную ему информацию.

— Напомни, как тебя зовут.

Кровь отливает от лица. В груди что-то сжимается, перехватывает дыхание.

— Кайл, хватит! Ты меня пугаешь!

— Самому страшно, — сглатывает он, проводит ладонью по лицу. — Тебе доктор ничего не сказал?

С доктором я не разговаривала. В голове пролетает перекати‑поле. Не могу даже предположить, что он должен был мне сказать и к чему этот неуместный цирк с тупыми шутками.

— Нет. Я не общалась с твоим доктором.

Кайл откидывается на подушку, устремляет взгляд в потолок. Пару секунд молчит, а затем тихо произносит:

— У меня провалы в памяти. Как он сказал… из-за остановки сердца что-то там в моём мозгу отмерло. Теперь фрагменты прошлого выпадают. Вот такие дела… Так как тебя зовут, сестра?

Мир замирает. Воздух становится густым, тяжелым. Я с трудом втягиваю его в легкие.

— Я… Ада, — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я Ада Фарт. Твоя сестра. Мы выросли вместе. Ты учил меня лазить по деревьям, защищал от хулиганов, помогал делать уроки…

Кайл хмурится, пытается осмыслить сказанное.

— Помню, что ты моя сестра. Ада, — повторяет он, пробуя имя на вкус. — Ада… Что-то мелькает, но всё размыто. Словно смотришь на фотографию сквозь толщу воды.

— Мы были не просто братом и сестрой, — продолжаю я, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой у меня сейчас нет.

Он смотрит на меня долго, пристально. В глазах — растерянность, страх, но и искорка узнавания.

— Ада, — снова произносит он. — Инцест дело семейное…

В этот момент дверь открывается. На пороге появляется Фредерик. Его взгляд скользит по нам, задерживается на лице Кайла.

— Время вышло, Ада, — говорит он. — Пора идти.

Не отрываю взгляда от Кайла.

— Я скоро вернусь, — обещаю ему. — И мы будем вспоминать вместе. Всё, что было. Каждый момент. Ты вернёшься ко мне, Кайл. Понял?

— Понял.

Фредерик подходит ближе, берет меня под руку.

— Идём. Восстановление требует времени.

Я последний раз сжимаю руку Кайла:

— До завтра.

— До завтра, Ада, — отзывается он.

Выходим в коридор. В голове — пустота. Облокачиваюсь спиной о стену, запускаю пальцы в волосы, массирую виски. Очередная проблема свалилась на нас. Он забыл о нас, о наших чувствах… Он помнит, что я его сестра — но что еще он помнит?

— Не драматизируй, — Фредерик расслабленно облокотился спиной рядом со мной. — Во всём нужно видеть плюсы. Парень жив, а мог бы сейчас кормить червей либо жрать людей.

— Я рада, что он жив, но… но как? Как теперь быть с воспоминаниями? Как теперь быть с нами? — меня переполняет негодование. Голос дрожит, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не сорваться на крик.

— Возможно, пораженная часть мозга восстановится, и всё вернётся как было, — он пожимает плечом. — А возможно, и нет. У всего есть своя цена. Его плата за жизнь — частичные провалы в памяти.

Слышно, как по коридору лязгают металлические колёса — звук медленно приближается к нам. Из-за поворота появляется медсестра с тележкой, нагруженной медицинскими инструментами. Она бросает на нас быстрый взгляд и торопливо проходит мимо.

— Тебе не понять, — раздраженно поворачиваюсь к Фреду, понижая голос. — Ты, наверное, никогда никого не любил.

Фредерик чуть наклоняет голову, его губы кривятся в полуулыбке:

— Есть раны, которые затягиваются временем и принятием, — прагматично произносит он. — Когда ты перестанешь рвать бинты и смотреть, как там кровоточит твоя рана, ты примешь это. Это будет часть тебя, и ты продолжишь жить с этим дальше.

— Понятно, — выплевываю я. — Любитель уходить от ответа с помощью высокой философии.

Он качает головой и отталкивается от стены.

— Ты слишком эмоциональна, Ада. Научись их контролировать.

— А если я не хочу?

— Тогда ты умрешь, — спокойно отвечает он. — Сила в спокойствии. Крик признак трусости и слабости.

Эти слова бьют точно в цель. Я стискиваю зубы, подавляя вспышку гнева. Он прав — как бы мне ни было противно это признавать.

— Что мне нужно сделать? — спрашиваю уже тише. — Чтобы помочь ему вспомнить? Чтобы ускорить восстановление?

Фредерик задумчиво смотрит на меня, будто взвешивает, стоит ли делиться информацией.

— Специальные упражнения, триггеры, работа с ассоциациями. Но этим вы будете заниматься самостоятельно. Завтра вы покинете это место.

— Что? Ты нас выгоняешь? — холодок пробегает по спине.

— Да. Вы для меня бесполезны. Нет смысла тратить на вас ресурсы, — он смотрит вправо, где Юлий толкает перед собой кушетку на колёсах. Металлические колёса глухо стучат по плитке.

— Но ведь Кайл… он не восстановился, он слаб, — тревога заполняет грудь, голос дрожит от отчаяния.

— Физически завтра он полностью придет в норму, — отстраненно отвечает Фредерик, направляясь к Юлию. — Проблемы с памятью меня не волнуют.

Я бросаюсь следом за ним, почти врезаюсь в его спину.

— Послушай, — хватаю его за рукав, но тут же отпускаю, боясь спровоцировать. — Дай нам ещё время. Хоть неделю. Я сделаю всё, что скажешь. Выполню любые задания…

Фредерик останавливается, медленно поворачивается ко мне.

— Ты предлагаешь сделку? — в уголках губ мелькает тень усмешки. — И что ты можешь мне дать?

Внутри всё сжимается. Что делать? Снова умолять его на коленях? Предложить себя взамен на пребывание здесь до полного восстановления Кайла? А как потом я посмотрю Кайлу в глаза, если он вспомнит истинные чувства, которые испытывал ко мне? Да и вообще — с чего я взяла, что этому дьяволу в чёрном костюме нужно моё тело? Он может позволить себе любую. Большинство прыгнут в его кровать, помани он пальцем.

— Я… я готова работать, — выдавливаю из себя. — Только позволь остаться, пока его