Ада 2 - Гала Мрок

отсутствует — значит, без сознания я была довольно давно, раз организм успел залечить травмы. Во рту сухо, язык прилип к зубам. Спиной ощущаю мягкое покрытие — похоже на матрас или толстое одеяло. Под пальцами — прохладная ткань простыни. В нос бьет запах табачного дыма, слышу, как кто-то делает глубокую затяжку, затем медленный выдох.

— Я знаю, что ты не спишь, — звучит низкий мужской голос.

Пытаюсь сглотнуть, но даже слюны нет. Медленно, осторожно приоткрываю один глаз — свет не яркий, приглушенный. Второй глаз тоже приоткрываю, постепенно привыкаю к освещению.

Вижу чёрный потолок, по бокам — такого же цвета балдахин. На глазах мешает пелена после сна, хочу потереть их, чтобы лучше рассмотреть обстановку и того, кто находится со мной в одном помещении. Тянусь рукой — моё движение сопровождается лязганьем металла. Чувствую на запястье холодный браслет наручников.

Остатки сна вмиг улетучиваются. Я резко сажусь — одеяло сползает, обнажая мою голую грудь. Внутри всё сжимается от паники.

— Что… Что вы со мной сделали?! — хрипло выдавливаю из себя, судорожно натягивая на себя чёрное одеяло.

Прямо у подножья кровати в кожаном кресле раскинулся мужчина, которого я умоляла о помощи. Он внимательно изучает меня, делает глоток из фужера, следом затягивается сигарой и, не сводя с меня взгляда, произносит:

— Ничего, что могло бы навредить тебе.

— Да уж, конечно! А избиение, по-вашему, это что? — бегло оглядываюсь по сторонам, стараюсь унять дрожь в пальцах.

— Вынужденная мера. Ты сама спровоцировала её, — спокойно отвечает он, выпуская дымное кольцо.

Позади загадочного мужчины открывается вид, от которого кровь стынет в жилах. Помещение похоже на камеру пыток.

У стены — крестообразная конструкция с фиксаторами для рук и ног, явно рассчитанная на человека. Из потолка свисают ремни, напоминающие качели с металлическими карабинами на концах. В дальнем углу — клетка; на прутьях закреплены наручники, будто кто-то готовился к особому «гостю». Рядом — чёрное кресло, отдаленно похожее на гинекологическое, но изуродованное ремнями с металлическими шипами.

Дальше — стол с деревянным основанием. По бокам — два круглых отверстия поменьше, посередине — одно большое. На красных стенах висят плётки разных размеров, кожаные намордники, резиновые фаллоимитаторы, какие-то странные игрушки с проводами, маски с прорезями для глаз. Всё это блестит в свете ламп — металл, лакированная кожа, пластик.

— Я в плену у маньяка? — еле слышно сиплю, глядя на зеленоглазого ублюдка.

— Почему же в плену? — усмехается он, — ты сама умоляла спасти вас. Выпей воды, мне не нравится твой сиплый голос.

Он кивает на тумбочку — там стоит стакан, доверху наполненный водой. Смотрю на него, язык машинально облизывает пересохшие губы. Пару секунд думаю, всё же решаюсь взять стакан, нюхаю.

— Не отравленная, надеюсь?

— В чём логика — спасти тебя, а потом отравить? — он приподнимает бровь, в глазах мелькает насмешка. — Хотя женщины и логика — понятия не совместимые.

Сжимаю стакан в руке. Вода выглядит совершенно обычной — прозрачная, без запаха.

Делаю маленький глоток. Жидкость прохладная, освежающая — она мгновенно смягчает пересохшее горло. Ещё глоток — уже увереннее.

Опустошив стакан, задаю вопрос, который сейчас волнует меня даже больше, чем то, что он собирается сделать со мной. Ведь не зря я нахожусь в этой пыточной.

— Что с Кайлом?

— Жив, — коротко отвечает он.

С облегчением выдыхаю. Всё было не зря. Вся эта гонка, унижение, молитвы… Кайл жив — это действительно чудо. В груди будто разжимается стальной обруч, дышать становится легче. Я невольно прикрываю глаза на мгновение, чтобы справиться с нахлынувшим чувством облегчения.

— Прежде чем мы продолжим наш разговор, — мужчина тушит сигару в серебристую пепельницу, — хочу представиться. Меня зовут Фредерик Вайс.

Он поднимается с кресла и плавно направляется ко мне. Машинально вжимаюсь в изголовье кровати, инстинктивно пытаюсь отдалиться, но дальше отступать некуда. Он присаживается рядом, почти вплотную. Едва заметная ухмылка виднеется на его лице — чертов маньяк получает удовольствие от моего страха. Его близость вызывает волну мурашек вдоль позвоночника.

— Ада… Ада Фарт, — стараюсь говорить уверенно, хотя голос чуть дрожит.

— Будем знакомы, Ада Фарт, — он словно пробует моё имя на вкус, растягивая слоги. — Красивое имя. Тебе подходит.

— Что это за место? Почему я раздета? — осмелев, задаю ему вопрос.

Фредерик обворожительно улыбается. Про себя подмечаю, что он хорош собой. Фактурное лицо притягивает к себе внимание: острые, гармоничные черты, невероятной красоты и глубины глаза с постоянным блеском. Они выдают его эмоции — то улыбаются, то темнеют от каких-то его мыслей.

— Ты в игровой комнате, — начинает он, сверкая зелеными радужками. — Говорят, что мужчины в душе всегда остаются детьми, и у каждого есть любимые игрушки.

Слушаю его вибрирующие интонации. Его голос действует как гипноз — несмотря на мое неопределенное положение, я медленно успокаиваюсь. В груди перестаёт бешено колотиться сердце, дыхание выравнивается.

— Мой персонал решил, что я взял тебя к себе, чтобы поиграть, — продолжает он, наклоняясь ко мне ближе. — Знаешь, я очень брезглив, не приемлю грязь. Тебя отмыли, взяли необходимые анализы и доставили сюда.

Он втягивает воздух возле моей шеи, и я невольно замираю.

Мне хочется вскочить с кровати, убежать от этого удава, но меня будто невидимым силком удерживают на месте. Спокойствие, навеянное его голосом, длилось недолго: пульс разгоняется до высоких скоростей, ладони становятся влажными, в висках начинает стучать.

— Не бойся, — бархатно произносит он и касается пальцами моего плеча, ведет кончиками по шее — отчего кожа покрывается горячими пупырышками. — Ты не в моём вкусе.

Желание влепить ему пощёчину пронзает мозг, высвобождая из гипнотического воздействия. А ещё — как бы наивно и глупо это ни было — меня задела последняя его фраза. Замахиваюсь. Он мгновенно перехватывает мою руку — я даже не успеваю осознать, как это произошло.

Хватка крепкая, немного болезненная.

— Импульсивная, — усмехается Фредерик, слегка покачивая головой. — И безрассудная.

— А ты… ты… ты чертов извращенец! — цежу ему в лицо, сжимая кулаки.

— И? — всё так же усмехаясь, уточняет он.

Чувствую, как под его пристальным взглядом мои щеки заливает румянец. Я рассчитывала, что он начнет как-то отнекиваться, возможно, оправдываться… Наивная дура. Этот самоуверенный хищник прожуёт тебя и выплюнет. Ты не ровня ему — ни по силе, ни по интеллекту.

Фредерик смотрит прямо в