Миссия - Евгений Сагдиев

осторожно неся чашку. Сев в кресло, пару раз макнул пакетик в горячей воде. — Святослав астрофизик, его направление — изучение сигналов, идущих из космоса.

— Поиск внеземных сигналов?

Королёв улыбнулся — Скорее расшифровка сигналов звёзд, пульсаров, определить его специализацию можно так: он слушает космос и пытается разгадать, что он хочет нам сказать. К слову, это он сумел перехватить сигналы с корабля пришельцев.

— Жалко, что не понял, о чём они говорят.

Королёв опять кивнул, выудил пакетик и сделал небольшой глоток — Можно? — показал на коробку печенья, Николаев пододвинул её к учёному. — Я хочу донести мысль о том, он будет необходим, если придётся устанавливать контакт с ними посредством радиосвязи.

— Это я уже понял.

— Тогда тем более странно, что вы продолжаете упираться.

Королёв вздохнул — Я не упираюсь, а пытаюсь максимально оптимизировать наши ресурсы. Всего от России может лететь три человека, и как в них впихнуть всё, что нам необходимо? Получается, настоящий космонавт будет лишь один.

— Кто?

— Иванов, опытный человек, дважды бывал на орбите, участвовал в совместных экипажах на МКС, пока её не затопили, как и «Мир».

Королёв печально вздохнул — А ведь она могла и дальше висеть на орбите, то решение было политически.

— Надо не забывать, в какой момент оно принималось, — Николаев чуть пригубил из чашки, так сказать, жест вежливости.

— А сейчас у нас обстановка куда приятней, — неумело пошутил учёный. — По итогу ни одна из стран так и не смогла в одиночку создать станцию, похожую на МКС.

— А что, прямо была такая острая необходимость?

Королёв пожал плечами — Ещё вчера нет, но кто же знал, что прилетят они.

Николаев повернулся в сторону Святослава — Если комиссия пропустит его, не возражаю. Тем более, что вы можете оказаться на его счёт правым.

— Спасибо, — учёный искренне поблагодарил разведчика, тот отмахнулся, мол, не стоит, и ещё рано. — А как идёт строительство? Если не секрет?

С хрустом перемолол печенье.

— С нашей стороны по плану. Ракеты клепают днём и ночью, модуля подгоняют под новые условия. Скоро прибудут все члены экипажа в Звёздный городок, где их будут обучать, как ими управлять. Надеюсь, за полтора года их надрессируют как следует.

— Грубое определение.

Николаев вновь отмахнулся.

— Три американца, три китайца и трое русских, — проговорил Королёв, — прямо начало плохого анекдота.

Николаев невольно хмыкнул при таких словах и добавил — Ещё бразилец, индус и малаец.

— Ого, — нахмурился Королёв, — дополнительные три человека?

— ООН настояло, — пояснил Андрей Васильевич, чуть отодвигая от себя чашку, напиток из пакетика, — дескать, неправильно, что все лавры забирают себе только три страны. Но отчего-то не обратило внимания на то, что только эти три страны, объединившись, и могут достигнуть цели.

— Неужели Европу и Японию скинули со счетов?

— Как скинули, они всё же поучаствуют, предоставят свои спутники, они отправлены по траектории пути нашего корабля, будут своего рода маяками.

— И они на такое согласились? — Королёв вытер пальцы о халат под недовольный взгляд Николаева, тому не нравилось подобное.

— Их сумели убедить в том, что это максимум участия в данном проекте. Убедил один из наших партнёров и их верный союзник.

Королёв понимающе улыбнулся. — Тяжелые, наверное, были переговоры?

— Да, — не стал отпираться собеседник.

* * *

И вот сейчас, сидя за столом в притихшей лаборатории, сотрудники давно разошлись по домам, Королёв всё же испытывал удовлетворение, пусть не он сам, а его подчиненный, но всё же встретиться с теми, кого человечество готово назвать братьями по разуму.

Дело за малым, главное, чтобы они также считали насчёт человечества.

* * *

Переговоры о составе экипажа и впрямь выдались нелегкими, каждой из сторон мерещилось, и небезосновательно, что их обманывают, или, по крайней мере, хотят это сделать.

Экипаж выбирали не те люди, что десятилетиями запускали ракеты на орбиту планеты, а дипломаты и спецслужбы.

Николаев не принимал прямого участия в беседе, как и Кларк выбрал себе укромное место в уголке, наблюдая за дискуссией.

Больше всех упирались американцы и русские, китайская делегация хранила невозмутимость и всегда произносила одно и то же: «Мы стремимся к равным условиям». Раз три человека, готовы предоставить три человека, в чём причина спора?

А причина была, американцы решили зайти с другой стороны. Так как количество экипажа ограничивалось максимум двенадцатью членами, они стали искать другой способ увеличить своё влияние. Предложили сократить от трёх стран до двух человек и предоставить освободившиеся места другим странам.

— Это каким? — прищурился Громыко на Киссинджера.

Улыбка оппонента скользнула по рябому лицу. — Европу нельзя сбрасывать со счетов, это неуважение к ним. Ещё есть Австралия, Канада, Англия.

— Ага, — кивнул дипломат из России, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Пиджак в пылу спора давно снят и висит на спинке стула, поверх него галстук. — Так называется англо-саксонский союз.

Американец деланно поморщился. — Бросьте ваши установки, нет вины в том, что они входят с нами в одну языковую группу.

— Ладно языковую, — усмехнулся Громыко, — так ещё и в политическую.

Американский дипломат недовольно скривил физиономию. — Нет ничего удивительного, что наши взгляды совпадают, стремление к свободе и демократии — ценности универсальные.

Николаев сумел сдержать усмешку, поэтому его лицо не выдало эмоций, как и лица китайской делегации. Перед ними стояли чашки с кофе, початые бутылки с минеральной водой.

— Вот как, — протянул Громыко, — а главное, привить их довольно просто, лишь бы у страны, которой посчастливиться хлебнуть этих универсальных ценностей, не оказалось весомых аргументов против.

— Что за намёки?

— КНДР, так полагаю, им есть чем ответить на ваши потуги привить правильные взгляды на жизнь.

Киссинджер передёрнул плечами. — Не в наших правилах связываться с сумасшедшими диктаторами, которые могут навредить миру.

— Зато в ваших правилах менять эти самые правила, когда понимаете, что начинаете проигрывать. Что там говориться? — Громыко демонстративно задумался. — Если джентльмена не устраивают правила, джентльмен забирает своё слово обратно.

Николаев заметил