Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

— Кто бы мне еще пять лет назад сказал, что я про такое услышу — не поверил бы, — проговорил задумчиво Хортон. — Кстати, зять мой был лейтенантом на фрегате, готов служить новой стране. Отправляю их с внуками в свой дом в Андоле.

— Я дал ему сопроводительное письмо к О'Брайену, — Кеннет повернулся к Хортону. — Он вчера был у меня.

— Я не закончил, — продолжил Вулф. — У меня готовы чертежи шестидесятифунтовой бомбической пушки, которыми мы станем вооружать новые линейные корабли. И мы с мастером Фишером усовершенствовали его короткие пушки. Изменили зарядную камору и увеличили их калибр. И разработали станок, на котором пушки будут крепиться к палубе.

— Новые пушки будут уверенно бить бомбами, но только ими, на 1000 метров, а пушки Фишера — на пятьсот. Но тяжелыми ядрами весом в 48 фунтов. За счет уменьшения веса пушек Фишера мы выиграем в весе для бомбических пушек. А они весят в полтора раза больше, чем те же 42-фунтовки, что сейчас ставят на линейных кораблях.

— И я бы перевооружил свой фрегат, — продолжил Вулфа де Ремрок. — Вместо двадцати орудий с борта оставил бы четырнадцать. Но вместо 24-фунтовок поставил бы бомбические 42-фунтовые, что стояли у меня на палубе. Я уже посчитал разницу в весе и прикинул, как можно крепить такие скользящие станки под опер-деком. А вот на верхней палубе можно было бы поставить восемь коротких пушек Фишера. Мощь корабля увеличивается сразу втрое.

— И мастер Вулф тысячу раз прав. Я бы и сам поучился чему-нибудь про такие машины. И на корабле должны быть люди, которые смогут при повреждениях отремонтировать эти машины. А значит, надо иметь на борту какие-то запасные части для них.

— Мастер Вулф, — подвел итог совещания Кеннет, — напишите обстоятельный рапорт, добавьте туда все, что услышали от капитана де Ремрока, внесите все свои предложения. Поедете на доклад лично к Императору, заодно и отвезете мое донесение о первом сражении парового корабля. Господа офицеры, вестовые лорда Сомерсета накрыли для нас столы, хозяин приглашает нас поужинать.

Вечером того же дня отряд кораблей с эскадроном майора Банержи и полубатальоном морских пехотинцев вышел в море. Им предстояло тайно высадиться на день раньше, чем остальным. Весь флот Кеннета стал покидать залив Хамбантоты после восьми склянок следующего утра.

Адмирал совместно с операцией против бриттов решил провести плановый выход всего флота в океан. Старшим морским начальником у Путнагара был назначен контр-адмирал Келли. Ему было поручено командование отрядом в составе «Помоны», четырёх винтовых корветов, четырёх фрегатов типа «Руйяр», прикрывавших десантный отряд из транспортов с плашкоутами и бомбардирских кораблей.

На траверзе Кералы флот, попрощавшись с эскадрой Келли, ушел в океан. Кеннет планировал сначала посетить острова Лакшадвип и проверить, нет ли случайно там бриттских постов.

А потом уйти в центр океана и спуститься к Имерине, к Амиранским островам (в нашем мире их называют Сейшелы). Там он назначил рандеву (точку встречи) с ушедшими ранее к югу Алкебулана (Африки) корветами.

Море было спокойным, поэтому десантный отряд дошел до пляжей Гавходи без приключений, таща за собой на буксирах плоскодонные плашкоуты. В море его встретил корвет, с которого доложили, что высадка первого отряда прошла успешно, корабли отошли в море. Никакой тревоги на берегу замечено не было.

Восточная ночь темна, высокий берег и лесная чаща на нем скрыли от наблюдателей с форта место высадки десанта. Одетые как обыкновенные местные крестьяне, десантники тихо поднимались на береговую кручу и растворялись в подступающем к ней лесу.

Почти все они были сингальцами, по разрешению своего короля вступившими на службу в вальрондский флот. За прошедший год они научились не только прекрасно владеть огнестрельным оружием и армейской дисциплине, но и свободно разговаривали на имперском языке.

Конники Банержи, так же одетые в простую одежду местных воинов, ведя лошадей в поводу, выдвигались по разведанным ранее маршрутам к местам выступления. Самое сложное досталось второй группе. Им нужно было обойти деревню и пересечь оживлённую даже ночью дорогу на Павас. Но обошлось.

Как только начало светать, подкравшиеся к северным бастионам и батареям сингальцы меткими выстрелами из луков сняли всех часовых. Для верности использовали отравленные стрелы.

Морские пехотинцы занимали форт в полной тишине. Пленных не брали, работали холодным оружием. К семи утра все было закончено. Полковника взяли спящим, он даже не успел понять, что произошло. Майор Банержи назначил четверых воинов его охранять.

Внешне ничего не поменялось, по стенам так же бродили часовые в красных мундирах, над фортом лениво развевался бриттский флаг. Со стен форта прекрасно была видна высадка на пляж, не наблюдаемая бриттами с реки из-за высокой гряды холмов.

Плашкоуты со сходнями доставляли к берегу гаубицы и полевые орудия лёгкой бригады. Зеленые мундиры цепочкой окружили деревню Гавходи, а небольшие колонны пехоты, издали похожие на извивающихся зеленых гусениц, сопровождавшие гаубицы и повозки, в разных местах поднимались вверх на гряду холмов. И вот на грот-мачте «Помоны» зажегся ясно видимый даже утром зеленый фонарь.

С бастионной башни форта вверх взлетела зеленая ракета, взорвалась в воздухе и рассыпалась искрящимся веселым фейерверком. К этому времени десантникам удалось с великим трудом перекатить четыре 24-фунтовые пушки к подножию юго-восточного бастиона. Теперь их жерла смотрели на стоящие у берега и на реке корабли и на вражеские склады.

— Заряжай! Накати! Ждать, проверю прицел.

Слева за деревней сверкнула огненная вспышка, поднялся столб черного дыма и докатился грохот далекого взрыва. Мост через Сатрапу прекратил своё существование. Со стены бастиона раздался звук свистка. Ударили пушки под стенами, а также восемнадцатифунтовки с бастионов.

Первые же выстрелы повалили масляные светильники, стоявшие у шатров, масло попало на ткань и начались пожары. Бритты в лагере первые мгновения ничего не могли понять. Их обстреливал собственный же форт, над которым развевался бриттский флаг.

Но офицеры быстро навели порядок. Артиллеристы бросились к пушкам, пехота помогала им устанавливать орудия. И вот внизу гряды расцвели белыми цветочками клубы порохового дыма. Бриттская артиллерия обстреливала свой же форт.

— Молодцы, че уж там, — глядя в бинокль, саркастически произнес полковник Битон, командовавший силами десанта. Первые же ядра упали недолетами в реку, а часть попала в деревню. Испуганные жители в ужасе бросились бежать в спасительный лес. Поняв, что их пушки просто не достают до форта, бриттские командиры приказали перетащить их к урезу воды.

Морские дальнобойные пушки форта продолжали методично посылать ядро за ядром в прекрасно видневшиеся на берегу складские палатки и шатры. Там разгоралось пламя. За рекой на том берегу прямо перед фортом раздались звуки орудийной пальбы. На склоне в лагере